— А, немец! Ну теперь затаскают нас с вами.
 — За что?
 — А как же! С Гитлером обедали? Обедали. С Геббельсом здоровались? Здоровались.
 Придется каяться.
 В этот вечер обсуждалось много всевозможных вопросов, большей частью не 
имевших отношения к авиации, но меня все не отпускали и нет-нет да и 
расспрашивали, что нового видел я в этот раз в Германии. Сталина, как и прежде, 
очень интересовал вопрос, не обманывают ли нас немцы, продавая авиационную 
технику.
 Я доложил, что теперь, в результате этой, третьей, поездки создалось уже 
твердое убеждение в том (хотя это и не укладывается в сознании), что немцы 
показали истинный уровень своей авиационной техники. И что закупленные нами 
образцы этой техники — самолеты «Мессершмитт-109», «Хейнкель-100», «Юнкерс —88»,
 «Дорнье-215» и другие — отражают состояние современного авиационного 
вооружения Германии.
 И в самом деле, война впоследствии показала, что кроме перечисленных, 
имевшихся в нашем распоряжении самолетов, на фронте появился только один новый 
истребитель — «Фокке-Вульф-190», да и тот не оправдал возлагавшихся на него 
надежд.
 Я высказал твердое убеждение, что гитлеровцам, ослепленным своими успехами в 
покорении Европы, и в голову не приходило, что русские могут с ними соперничать.
 Они были так уверены в своем военном и техническом превосходстве, что, 
показывая секреты своей авиации, думали только о том, как бы нас еще сильнее 
поразить, потрясти наше воображение и запугать.
 Поздно ночью, перед тем как отпустить нас домой, Сталин сказал:
 — Организуйте изучение нашими людьми немецких самолетов. Сравните их с новыми 
нашими. Научитесь их бить.
 Ровно за год до начата войны в Москву прибыли пять истребителей 
«Мессершмитт-109», два бомбардировщика «Юнкерс-88», два бомбардировщика 
«Дорнье-215», а также новейший истребитель «Хейнкель-100». К этому времени мы 
уже имели свои конкурентоспособные истребители — ЛАГГи, ЯКи, МиГи, штурмовики и 
бомбардировщики ИЛы и ПЕ-2».
 Яковлев — единственный из тех, кого можно назвать «личным агентом Сталина», 
который умер своей смертью (из числа известных нам советских граждан).
 * * *
 В. Кардин в своей статье в еженедельнике «Совершенно секретно» рассказал о 
расследовании, проведенном им по жизни польского генерала Кароля Сверчевского, 
в честь которого на банкете по случаю Парада Победы Сталин поднял тост: «За 
лучшего русского генерала в польской армии». Я позволю себе сослаться на эту 
статью.
 В официальной (энциклопедической) биографии Сверчевского говорится: 
«Сверчевский Кароль (псевд. ген. Вальтер) (22.2.1897, Варшава, — 28.3.1947), 
деятель польского и международного рев. движения, гос. и воен. деятель Польши, 
генерал… Род. в семье рабочего. С 1909 года ученик токаря. В годы 1-й мировой 
войны 1914— 18 был эвакуирован в Москву. В 1917 доброволец Лефортовского отряда 
Красной Гвардии, участник Окт. восстания в Москве. С 1918 член РКП (б). В рядах 
Красной армии сражался на фронтах Гражд. войны. В 1927 окончил воен. академию 
им. М.В. Фрунзе. В 1936 выехал добровольцем в Испанию, где под именем ген. 
Вальтера командовал 14-й интернац. бригадой, затем 35 интернац. дивизией. В 
1941—43 сражался в рядах Сов. Армии, участвовал в организации Польской Армии в 
СССР (1943)… В сентябре 1944 сформировал 2-ю армию Войска Польского, которая 
под его командованием участвовала в освобождении от нем.-фаш. захватчиков зап. 
польских земель и ряда др. территорий. С февраля 1946 зам. мин.нац. обороны 
Польши, с января 1947 депутат Законодательного сейма. Убит националистами во 
время инспекционной поездки в г. Балигруд (Юж. Польша)…»
 Конечно, военная и политическая биография Кароля Сверчевского значительно 
сложнее этой короткой справки. В. Кардин раскрывает некоторые скрытые ее 
стороны. Он пишет о Сверчевском (правда, очень осторожно) как о выдающемся 
военном разведчике, который не только сам изучал вероятного противника, но и 
вырастил десятки умелых агентов, действовавших в разных странах. «Сверчевский 
для того и был послан в Испанию (Кем? Надо думать, Сталиным. —  И.Д.), чтобы 
глазами советского командира рассмотреть, как действует оснащенная фашистская 
машина».
 Надо отметить, что автор статьи, видимо, не получил доступа к тем отчетам 
Кароля Сверчевского, где он пишет о действиях армий противника. Зато интерес 
представляют выдержки из секретных испанских донесений Вальтера, касающихся 
положения в испанских и республиканских войсках:
 «Во французских, немецких и польских частях много распущенности и 
недисциплинированности. В 11-й бригаде полуразложившийся сброд. А в соседней, 
96-й (испанской) — образцовый порядок. Еще лучше, говорят, в 22-й… Национальный 
вопрос — самое слабое место интерчастей. Франкофобия. Увял и не потух еще 
окончательно антисемитизм.
 Рядом с тем, что объединяло, уживалась жалкая, мерзкая, вонючая грызня из-за 
национального превосходства одних над другими. Общее превосходство над 
французами и вместе с последними превосходство над испанцами, принявшими нашу 
помощь.
 В бригаде (номер неразборчив.) интербригадовские кадры засорены политическими 
и уголовными проходимцами. Бригада Гарибальди наиболее низка по боевым 
качествам из-за политиканства ее руководителей.
 Политика играет пагубную роль в испанской войне, так как партии больше всего