В октябре 1939 года в Германию была направлена торговая делегация во главе с И.
Ф. Тевосяном. В состав делегации был включен конструктор Яковлев, с конкретной 
целью ознакомиться с авиационной техникой Германии.
 В марте 1940 года Сталин вторично направляет делегацию в Германию. В состав 
этой делегации опять включен Яковлев, которому Сталин лично поставил задачу. 
Суть ее конструктор излагает в своих воспоминаниях так:
 «…в возможно короткий срок закупить в Германии авиационную технику, 
представляющую для нас наибольший интерес, как для сопоставления уровня наших 
самолетов с немецкими, так и для изучения технических новинок в области авиации 
вообще.
 В разговоре выяснилось, что следовало бы выделить какую-то сумму в валюте для 
непосредственных, непредусмотренных закупок, помимо тех сумм, которые 
предоставлялись в обычном порядке.
 — И сколько же нужно вам валюты? — спросил Сталин.
 — Тысяч сто — двести.
 Сталин снял трубку и соединился с наркомом внешней торговли Микояном.
 — В распоряжение делегации надо выделить миллион, а если их израсходуют — 
дайте еще столько же.
 Окончив разговор с Микояном, добавил:
 — Если же возникнут затруднения, обращайтесь прямо ко мне. Условный адрес: 
Москва, Иванову».
 Сложилось так, что Яковлеву пришлось воспользоваться помощью Сталина. Об этом 
Яковлев пишет:
 «После поездки по заводам и встреч с Мессершмиттом, Хейнкелем и Танком у 
членов авиационной комиссии составилось вполне определенное мнение о 
необходимости закупить истребители „Мессершмитт-109“ и „Хейнкель-100“, 
бомбардировщики „Юнкерс-88“ и „Дорнье-215“.
 Однако из-за бюрократических проволочек аппарата торгпредства мы не могли 
быстро и оперативно решить порученную нам задачу, то есть принять на месте 
решение о типах и количестве подлежащих закупке самолетов. Я, видя такое дело, 
попробовал послать телеграмму по адресу: «Москва, Иванову». Торгпредовское 
начальство телеграмму задержало и запретило передавать ее в Москву. Только 
после того, как я объяснил Тевосяну, что, предвидя возможность каких-либо 
затруднений и учитывая важность задания, Сталин разрешил при осуществлении 
нашей миссии обращаться непосредственно к нему и для той цели дал мне 
шифрованный телеграфный адрес: «Москва, Иванову», он согласился и приказал не 
чинить препятствий.
 Буквально через два дня был получен ответ, предоставляющий право на месте 
определить типаж и количество закупаемых самолетов без согласования с Москвой. 
Такая быстрая реакция на мою шифровку буквально потрясла торгпредовских 
чиновников. Работать стало очень легко, и поставленная перед нами 
правительственная задача была успешно решена.
 В общем, вторая поездка в Германию была такой же интересной и полезной, как и 
первая, а может быть еще интереснее, потому что если первая носила 
ознакомительный характер, то эта — деловой: мы отбирали и закупали интересующую 
нас авиационную технику.
 В день возвращения в Москву из Германии, вечером, я был вызван к Сталину, у 
которого находились Молотов, Микоян, Маленков и Шахурин. Со мной долго и 
подробно беседовали, сперва в кремлевском кабинете, а потом за ужином на 
квартире у Сталина.
 Сталина интересовало все: не продают ли нам немцы старье, есть ли у них 
тяжелые бомбардировщики, чьи истребители лучше — немецкие или английские, как 
организована авиапромышленность, какие взаимоотношения между немецкими ВВС — 
«Люфтваффе» и промышленностью и т.д.
 Участвовавших в беседе, естественно, больше всего интересовало: действительно 
ли немцы показали и продали нам все, что у них находится на вооружении, не 
обманули ли они нашу комиссию, не подсунули ли нам свою устаревшую авиационную 
технику.
 Я сказал, что у нас в комиссии также были сомнения, особенно в первую поездку, 
но сейчас разногласий на этот счет нет. Мы уверены, что отобранная нами техника 
соответствует современному уровню развития немецкой авиации.
 Сталин предложил мне представить подробный доклад о результатах поездки, что я 
и сделал».
 Сталин послал Яковлева с личным поручением еще и в третий раз. Случилось это 
(в ноябре 1940 года) так:
 «— Вас срочно вызывают в Кремль к Молотову.
 В Кремле пустынно, правительственные учреждения по случаю праздника не 
работали, безлюдными были коридоры Совнаркома.
 Молотов сразу меня принял и сообщил, что я назначен в состав правительственной 
делегации, отправляющейся в Германию.
 — Завтра в 9 часов вечера вы должны явиться на Белорусский вокзал, поедем в 
Берлин. Это указание товарища Сталина.
 — Но как же завтра? — удивленно спросил я. — Ведь у меня нет заграничного 
паспорта, и вообще я совершенно не подготовлен к поездке.
 — Ни о чем не беспокойтесь, все будет. Чемоданчик со свежим бельем найдется? 
Больше ничего от вас не требуется. Значит, завтра ровно в 8 (так в оригинале) 
на Белорусском вокзале…»
 «По возвращении в Москву, — вспоминал конструктор, — меня сразу же, чуть ли не 
с вокзала, вызвали в Кремль.
 В приемной, здороваясь, Молотов засмеялся: