страной…»
 В беседе с немецким писателем Эмилем Людвигом он подчеркнул свое личное 
дружелюбие к Германии и немецкому народу. Однако резко антисоветские 
высказывания Гитлера и не менее резкая отповедь, которую давала ему советская 
пресса (конечно же с ведома Сталина, не желавшего «терять лицо»), не позволяли 
искать какого-то нового сближения с Германией на официальной основе. 
Требовалось делать шаги, которые предпринимались бы в обход государственных 
дипломатических органов.
 Именно этим, по заданию Сталина, и должен был заняться Давид Канделаки. В 1935 
году он был направлен в Германию в качестве торгового представителя. Чего он 
должен был добиваться?
 В целом — нейтрализовать появление Гитлера на европейской арене. Повернуть 
Германию к старой «рапалльской» традиции, используя Геринга против Гитлера. 
Заинтересовать Гитлера советским сырьем, а за это обеспечить заказы и поставки 
для советской оборонной программы. И конечно же, обеспечить конфиденциальность 
переговоров, учитывая, что в это же время Советский Союз устанавливал 
союзнические отношения с Францией и Чехословакией.
 Прибыв в Берлин, Канделаки довольно быстро наладил регулярные отношения с 
крупнейшим банкиром НСДАП, министром финансов Ялмаром Шахтом. Посредником в их 
переговорах стал референт Шахта Герберт Геринг, двоюродный брат самого Германа 
Геринга, правой руки Гитлера.
 Нарком иностранных дел СССР Литвинов знал о задании, полученном Канделаки от 
Сталина, но не имел права вмешиваться и относился к этому делу с осторожностью.
 На первых порах, весной 1935 года, Шахт много разглагольствовал о 
необходимости дальнейшего хозяйственного сближения Германии с Советским Союзом. 
При этом утверждал, что его курс проводится им с ведома и одобрения Гитлера. По 
распоряжению Сталина была разработана инструкция для Канделаки на предмет его 
бесед с Шахтом (она хранится в личном архиве Сталина). Канделаки должен был 
заверить Шахта в отсутствии антигерманских настроений У советского руководства, 
в готовности развивать с Германией «наилучшие отношения», в том, что 
советско-французский пакт не носит антигерманского характера.
 Несмотря на то что Гитлер в 1935 году не пошел на улучшение отношений с СССР, 
Канделаки, с ведома Сталина, продолжал свои контакты. В своем докладе в январе 
1936 года Канделаки отмечал, что в беседе с ним Шахт обронил такую фразу (а он 
даром слов на ветер не бросал): «Да! Если бы состоялась встреча Сталина с 
Гитлером, многое могло бы измениться». На докладе Канделаки Сталин написал: 
«Интересно. И. Ст.» и ознакомил с ним Ворошилова и Кагановича.
 Канделаки зондировал почву о возможности размещения в Германии оборонных 
заказов на военные суда, подводные лодки, самолеты и химическое оборудование в 
счет предлагаемого Шах-том 500-миллионного германского кредита, но получил 
отказ. Ведя разговоры с Канделаки, хитрый Шахт на серьезные вопросы не давал 
ответов, а адресовал его к министру иностранных дел Нейрату, понимая, что 
Канделаки избегает официально-дипломатического характера переговоров и не 
пойдет на них.
 Сталин и Политбюро были весьма заинтересованы в улучшении торговых отношений с 
Германией. Страна остро нуждалась в новом оборудовании и военной технике. На 
заседаниях Политбюро этот вопрос рассматривался 4 раза в 1934 году и 8 раз в 
1935 году.
 Канделаки занимался не только торгово-экономическими проблемами. Сталин через 
него пытался осуществить далеко идущие планы, направленные против Гитлера. 
Ставка делалась на Шахта и Геринга, якобы лучше, чем Гитлер, относившихся к 
СССР. Но в том же 1935 году выяснилось, что эти надежды напрасны. Литвинов в 
докладе Сталину 12 марта 1935 г. отмечал: «…Шахт, которого еще недавно 
Канделаки предлагал нам поддерживать против Гитлера, поддерживает 
завоевательные устремления Гитлера на Востоке». Наркому явно не нравился 
непрофессионализм Канделаки и его авантюристические планы. Знал ли он, что за 
спиной Канделаки стоит сам вождь?
 Миновал 1935 год. В наступившем 1936-м экономические ориентиры Германии 
несколько сдвинулись: немцам понадобилось русское сырье. Зашла речь даже о 
свидании с Германом Герингом, возглавившим Верховный комиссариат по валютным и 
сырьевым вопросам.
 20 октября 1936 года Канделаки писал Сталину:
 «Дорогой Иосиф Виссарионович
 Посылаю Вам краткую информацию о некоторых германских делах.
 1. О Геринге.
 …По словам Вольфа, в беседе с ним Геринг подчеркивал, что он не выступал 
против СССР в Нюрнберге (имеется в виду нюрнбергский съезд НСДАП. —  И.Д.) и 
выступать по этому вопросу так, как выступали другие, не намерен».
 Далее Канделаки, дабы подкрепить свои позиции, упоминает о том, что делами, 
связанными с советско-германской торговлей «как в Министерстве Хозяйства, так и 
в Министерстве Обороны», будет заниматься брат Геринга — Герберт Геринг (связь 
Канделаки. —  И.Д.). 
 Он также сообщает, что положение Шахта сильно пошатнулось, так как «в кругах 
германских фашистов очень недовольны его „критикантством“.
 В конце декабря 1936 года Канделаки встретился с Шахтом. Из отчета Шахта 
Нейрату: «Во время беседы я заявил, что оживление торговли между Россией и 
Германией будет возможно только в том случае, если русское правительство… 
воздержится от любой политической пропаганды вне России» (имеется в виду 
антифашистская пропаганда Коминтерна. —  И.Д.). Фактически это был ультиматум 
Сталину, которого он не мог принять.