«…с нами активно сотрудничали японские чиновники самого высокого ранга… Назову 
лишь имя человека, который не был советским агентом, но был, скажем так, 
человеком нашего влияния. Речь идет о видном японском государственном деятеле, 
министре иностранных дел Мацуоки. В личной беседе со Сталиным он заявил, что 
Германия готовит нападение на СССР и сообщил точную дату немецкого вторжения, 
добавив, что одновременного выступления его страны вместе с германской армией 
не последует… Этой информации было вполне д о с т а т о ч н о…» (разрядка моя.
 —  И.Д.) 

 Далее Серго пишет, что Лаврентий Берия был руководителем так называемой 
«стратегической разведки», благодаря чему:

 «как правило, непосредственно с отцом были связаны люди, рядом с которыми даже 
легендарный Ким Филби со своими уникальными возможностями в английской разведке 
всего лишь второй эшелон… Точно так же и с Рихардом Зорге и со многими другими 
известными разведчиками…»

 Кем же были эти люди, рядом с которыми Ким Филби и Зорге «всего лишь второй 
эшелон»?
 Вернемся к цитатам из книги Серго: «…на советскую разведку работала подруга 
Евы Браун киноактриса Ольга Чехова. Кстати, родственница Антона Павловича… 
Дневала и ночевала в семье Гитлера…» «Работала на Советский Союз и другая 
известная актриса, венгерка по национальности, Марика Рокк (героиня фильма 
„Девушка моей мечты“. — И.Д.). Если Ольга Чехова была человеком близким к семье 
Гитлера, то Марика Рокк была своим человеком в доме Геббельса, рейхсминистра 
пропаганды… имела доступ, без преувеличения, к ценнейшей разведывательной 
информации, которая и шла по линии советской стратегической разведки в Москву…»
 Оторвемся на минуту от цитат и заметим, что ни Ольга Чехова, ни Марика Рокк 
никогда не были советскими агентами и никакой информации от них не поступало. К 
тому же, когда в 1945 году О. Чехова провела более месяца в Москве, Берия даже 
не пожелал с ней встретиться.
 С Марикой Рокк автор настоящей книги имел счастье общаться в 1976 году в Вене. 
Тогда она в разговоре сказала: «С Гитлером я разговаривала один раз, на приеме. 
Я извинилась за свой плохой немецкий, на что он возразил: „Да я и сам говорю с 
австрийским акцентом“. Больше у меня контактов с фюрером не было».
 Это подтверждают и немецкие авторы, как и тот факт, что и О. Чехова 
встречалась с Гитлером лишь пару раз на приемах.
 Еще одна цитата: «Некоторые люди, работавшие на советскую разведку и 
занимавшие очень высокое положение в Германии, Великобритании и других странах, 
„выходили“ непосредственно на моего отца. Таких тоже было, знаю, немало. 
Кого-то, думаю, из них Сталин знал, но члены Политбюро однозначно — нет. 
Исключений тут не было. Да и Сталин, насколько могу судить, особого интереса к 
источникам информации не проявлял. Детали его особенно не интересовали. Он 
ставил задачу, а уж каким путем она будет достигнута, его волновало мало. 
Сталина интересовал, как правило, лишь конечный, а не промежуточный результат. 
Заключения отца по тем или иным разведданным было для него вполне достаточно.
 Хотя беспредельно Сталин никому не доверял. Он получал информацию по каналам 
стратегической разведки, разведки НКГБ, ГРУ, «СМЕРШа». Хорош или плох такой 
параллелизм, судить не берусь, но он был. Видимо, руководство страны это вполне 
устраивало».
 * * *
 Законно возникает мысль — если у Берии была личная агентура, а по существу 
личная разведка (допустим, что Серго прав хотя бы в какой-то степени), то у 
Сталина она тем более должна была существовать. Некоторые авторы утверждают, 
что у Сталина действительно была личная разведка и даже был начальник личной 
разведки и контрразведки в генеральском звании. Официальными документами это не 
подтверждается, хотя мир Сталина полон такого множества тайн, что возможно все. 
Но скорее всего, никакой формальной службы такого плана не существовало. В то 
же время были люди, выполнявшие секретные разведывательные задания Сталина. Они 
числились по другим ведомствам, а задания Сталина носили разовый характер. 
Отчитывались они только перед Сталиным, и только он давал оценку их работе и 
решал их судьбу.
 Вот несколько человек из плеяды «личных разведчиков Сталина», если их можно 
назвать таковыми.
 Давид Владимирович Канделаки (1895—1938), знакомый со Сталиным еще с 
дореволюционных времен, когда-то был членом партии эсеров, после революции стал 
большевиком, наркомом просвещения Грузии. В 1934 году Сталин вызвал его в 
Москву и направил в качестве торгпреда в Швецию. Но там он проработал недолго, 
это было как бы его стажировкой на зарубежной работе. Он выдержал экзамен, 
оставив у полпреда Коллонтай прекрасное впечатление о себе. После возвращения 
Канделаки в Москву Сталин снова принял его и имел с ним продолжительную беседу. 
О чем шла речь на ней, мы можем только догадываться.
 Дело в том, что с приходом Гитлера к власти сразу же стали ухудшаться 
советско-германские отношения. Германия решительно порвала с традициями Рапалло,
 которые были основой политического и экономического сотрудничества двух стран. 
Такое развитие событий шло во вред интересам СССР, но Сталин еще надеялся 
спасти положение. В своих выступлениях он не был особенно резок. На XVII съезде 
партии он говорил: «Конечно, мы далеки от того, чтобы восхищаться фашистским 
режимом в Германии. Но дело здесь не в фашизме, хотя бы потому, что фашизм, 
например, в Италии не помешал СССР установить наилучшие отношения с этой