Неизвестно, что передал Эйнштейн Мелкишеву. Известно лишь, что Мелкишев, как и.
о. генконсула, помог супругам Коненковым беспрепятственно получить советские 
визы и вернуться в СССР.
 Выдающимся военным разведчиком-нелегалом был Артур Александрович Адамс. Он 
въехал в США в 1938 году как гражданин Канады и надежно обосновался там в 
качестве «радиоинженера», «торговца химреактивами» и устроился «частично 
занятым инженером» еще на ряд фирм, что позволяло ему свободно разъезжать по 
стране. Он не получал заданий по добыче информации об атомных исследованиях в 
США, но сам обратил внимание на то, что с 1940 года из американских научных 
журналов исчезли публикации по урану.
 21 января 1944 года его агент Кларенс Хискей («Эскулап») сообщил, что один из 
его друзей, ученый, имеет доступ к секретным документам, касающимся создания 
атомной бомбы. На свою телеграмму в Москву ответа Адамс не получил и решил, на 
свой страх и риск, завербовать ученого, который, по убеждению «Эскулапа», 
придерживался левых взглядов. В публикации исследователя В. Лота ученый 
фигурирует под именем Мартина Кемпа. Так будем называть его и мы.
 Первая встреча Адамс с «Кемпом» произошла в конце января 1944 года. Уже на 
следующей встрече, 23 февраля 1944 года, праздничном дне для советских военных 
разведчиков, «Кемп» передал Адамсу около 1000 листов различных документов и 
образцы урана и бериллия. Среди документов были доклады о разработке нового 
оружия, инструкции по отдельным вопросам, отчеты различных отделов лаборатории, 
схемы опытных агрегатов, другие документы, а также научные доклады, относящиеся 
к атомному проекту. Вкратце Адамс информировал о них в Москву радиограммой, а 
затем с первым же курьером отправил в Центр все документы и материалы.
 На имя начальника ГРУ И. Ильичева Адамс направил два доклада, в которых 
изложил свое мнение как о характере производимых работ, так и об их целях. В 
заключение он писал:
 «…Мой источник сообщил, что уже проектируется снаряд, который будет сброшен на 
землю. Своим излучением и ударной волной этот взрыв уничтожит все живое в 
районе сотен миль. Он не желал бы, чтобы такой снаряд был сброшен на землю 
нашей страны… Проектируется полное уничтожение Японии, но нет гарантии, что 
наши союзники не попытаются оказать влияние и на нас, когда в их распоряжении 
будет такое оружие. Никакие противосредства не известны всем исследователям, 
занятым в этой работе. Нам важно также иметь такое оружие, и мы теперь имеем 
возможность получить достаточно данных, чтобы вести самим работы в этом 
направлении. Прошу выразить вашу реакцию на это предложение „проволокой“ (по 
радио). Посылаю образцы ураниума и бериллиума…»
 Резолюция Ильичева: «Материал срочно обработать и направить тов. Первухину. 
Сообщить Ахиллу оценку по получению ее от тов. Первухина. (В 1944 году М.Г. 
Первухин, заместитель председателя СНК СССР, курировал Лабораторию № 2. Надо 
думать, что эту информацию он доложил Сталину.)
 На следующей встрече «Кемп» вручил Адамсу для перефотографирования 2500 
страниц секретных материалов, а с мая по август 1944 года еще 1500 страниц. 
Приказом начальника ГРУ 59-летнему Адамсу было предоставлено редчайшее право: 
вербовать агентов, имеющих доступ к атомным секретам, без санкции Центра.
 Но в том же, 1944 году, Хискей попал под наблюдение американской разведки. Был 
зафиксирован его контакт с Адамсом и контакт последнего с вице-консулом 
Михайловым. В ноябре 1944 года Хискея уволили из университета и отправили 
служить в армию на Гавайи, а Адамса взяли в разработку. К нему направили 
«подставу», но он быстро разоблачил ее.
 ФБР доложило Рузвельту о своих подозрениях в отношении Адамса. Но, не желая 
портить отношения с СССР, с делом особенно не торопились. Так что в 1946 году 
Адамсу удалось перебраться в Канаду, а оттуда в СССР. Здесь он встретился с 
женой, получил советское гражданство и звание инженер-полковник. Умер в 1970 
году и был с почетом похоронен на Новодевичьем кладбище.
 В Центре было известно, что и Канада принимает участие в исследовательских 
работах по проблематике атомной бомбы. Соответствующие задачи были поставлены 
резидентуре ГРУ в Оттаве. Ей удалось привлечь к сотрудничеству ряд канадских 
ученых — Дэнфорта Смита (Бадо), Нэда Мазерала (Басли) и Израэля Гальперина 
(Бэкона). Важная информация он них стала поступать с марта 1945 года, однако 
она все же носила общий характер.
 Прорывом стала вербовка английского ученого Аллана Нана Мэя, однокашника 
Дональда Маклейна по Кембриджу. Он был талантливым физиком-экспериментатором и 
сочувствовал коммунистическим идеям. Правда, сотрудничал с нашей разведкой он 
без особого удовольствия. Позднее он так вспоминал об этом периоде: «Вся эта 
история причиняла мне огромную боль, и я занимался этим лишь потому, что считал 
это своим долгом….Это все равно, что быть привратником в туалете — воняет: но 
кто-то должен это делать».
 Доклад Мэя был предельно четким и исчерпывающим. В нем подробно описывались 
конструкция бомбы, ее детали и отдельные узлы, технология их изготовления. Он 
представил подробные схемы организации атомного проекта в Канаде и США: его 
структуру, фамилии ученых и военных руководителей. Перечислил все 
сверхсекретные заводы в различных точках США и Канады, дал их подробное 
описание, назначение, перечень выпускаемой продукции. Он также составил список 
ученых, через которых можно было установить контакт с участниками «Проекта 
Манхэттен».
 Доклад Мэя и микроскопические образцы полученного от него урана были 
отправлены в Москву не с дипломатической почтой, а с сотрудником резидентуры 
Мотиновым. На аэродроме в Москве его встречал лично начальник ГРУ Ф.Ф. Кузнецов 
(Директор).