Из воспоминаний Мотинова: «…С большими предосторожностями я достал из-за пояса 
драгоценную ампулу и вручил ее Директору. Он немедленно отправился к черной 
машине, которая стояла тут же на аэродроме, и передал ампулу в машину. „А кто 
там был?“ — спросил я потом Директора. „Это Берия“, — прошептал Директор». А от 
ампулы с ураном у меня до сегодняшнего дня мучительная рана, и приходится 
менять кровь по несколько раз в год».
 Мэю удалось выполнить еще несколько заданий резидента Заботила, но осенью 1945 
года он должен был вернуться в Англию.
 А 5 сентября 1945 года произошло событие, последствия которого можно назвать 
катастрофическими. Шифровальщик Оттавcкой резидентуры ГРУ Гузенко, прихватив из 
сейфа секретные документы, попросил политического убежища у канадских властей. .

 Образованная после побега Гузенко Канадская королевская комиссия по вопросам 
шпионажа выявила имена девятнадцати агентов ГРУ в Канаде, из которых девять 
были осуждены. 4 мая 1946 года в Англии арестовали Мэя. Он признался, что 
передавал Советскому Союзу материалы по атомной бомбе. Его осудили на 10 лет 
каторжных работ.
 Были провалены нелегальные резиденты ГРУ. Нелегалам Черняку и Литвину с трудом 
удалось бежать из США.
 В записной книжке арестованного Гальперина обнаружили фамилию К. Фукса, 
который позже был осужден на 14 лет.
 Предательство Гузенко, реализация дела «Венона» (материалов радиоперехвата и 
их дешифровки), предательство бывшего советского агента г-жи Бентли 
способствовали развернувшейся в США беспрецедентной кампании антисоветизма, 
антикоммунизма и «охоты на ведьм». Ее инициатором стал сенатор Маккарти 
(отсюда— «эпоха маккартизма»), которому подпевал молодой сенатор Ричард Никсон.
 Я изучал все доступные материалы, касающиеся всех предателей, изменников и 
перебежчиков, и должен сказать, что, по моему мнению, ни один из них не 
причинил большего вреда нашей Родине, чем Гузенко. Речь идет даже не об 
оперативном вреде — выдаче ряда агентов, — и другие перебежчики выдали их 
немало. Нет. Дело в том, что именно он явился детонатором гигантского взрыва 
«холодной войны», закончившейся нашим поражением и развалом Советского Союза, а 
может быть длящейся и сейчас, пока существует Россия. Это, правда, тема других 
исследований.
 По указанию Сталина, для разбора обстоятельств измены и побега Гузенко была 
создана специальная комиссия под председательством Маленкова, в которую вошли 
Берия, Абакумов, Кузнецов, Меркулов. Ее секретарем стал помощник Берии Мамулов. 
По результатам работы комиссии виновным в побеге Гузенко был признан резидент 
Заботин. До смерти Сталина он, его жена и сын находились в лагерях. Выйдя из 
лагеря, Заботин развелся с женой, женился на простой деревенской женщине и 
поселился в деревне, где вскоре и умер.
 Когда началась «холодная война», Сталин твердо проводил линию на конфронтацию 
с США. Он знал, что американские военные строят планы атомного нападения на 
СССР. В ноябре 1945 года Объединенный комитет начальников штабов США рассмотрел 
план стратегической атомной бомбардировки жизненно важных центров нашей страны. 
В число наиболее важных целей вошли 20 крупнейших городов (кроме Киева и Минска,
 то ли потому, что они и без того уже были разрушены войной, то ли из далеко 
идущих политических соображений). Но в то же время Сталин знал, что угроза 
атомного нападения до конца 1940-х годов нереальна — по данным разведки, только 
к 1955 году США и Англия должны были создать запасы ядерного оружия, 
достаточные для победы над СССР.
 А нам надо было спешить. В августе 1949 года была испытана первая советская 
атомная бомба. В нашей печати сообщения об этом не было, а в американской оно 
появилось 24 сентября и вызвало возмущение Сталина. Крайне обеспокоены были 
также руководители атомного проекта и все те, кто отвечал за обеспечение 
секретности атомных разработок. «Неужели — думали они, — и у американцев есть 
агентура, способная информировать о наших атомных делах?»
 Напряжение разрядилось, когда выяснилось, что приборы, установленные на 
самолетах, при регулярном заборе проб воздуха могут обнаружить следы атомного 
взрыва в атмосфере, и агентура здесь ни при чем.
 25 сентября 1949 года в советской печати появилось сообщение ТАСС, в котором 
признавалось, что Советский Союз овладел секретом атомного оружия еще в 1947 
году. «Что касается тревоги, распространяемой по этому поводу иностранными 
кругами, — говорилось в сообщении ТАСС, — то для тревоги нет никаких 
оснований…».
 По стилю этого сообщения чувствовалось, что оно или написано, или 
отредактировано самим Сталиным, во всяком случае, он приложил к нему руку. Что 
же, он имел на это право! Ему, правда, не довелось прочесть слова Черчилля, 
который написал: «Сталин принял Россию с сохой, а оставил ее с атомной бомбой…»




 Глава 10. ПОСЛЕДНИЕ ГОДЫ. ХОЛОДНАЯ ВОЙНА


 До нынешних дней продолжаются и вряд ли когда-нибудь утихнут споры между 
историками о том, когда было положено начало конфронтации между бывшими 
союзниками.
 Оставляя этот спор на рассмотрение специалистов-историков, отметим лишь, что