у Сталина санкции на арест Капицы. Сталин санкции не дал, но в ближайший день 
своего рождения, 21 декабря 1945 года, сделал Берии своеобразный подарок: 21 
декабря 1945 года Капица был выведен из состава Спецкомитета и практически 
отстранен от участия в атомном проекте.
 При этом, чтобы показать академику, что он не повинен в его освобождении от 
работы в Комитете, Сталин написал ему:
 «Тов. Капица.
 Все Ваши письма получил. В письмах много поучительного — думаю как-нибудь 
встретиться с Вами и побеседовать о них…»


* * *

 Активная помощь внешней разведки усилиям советских ученых по созданию атомной 
бомбы значительно сократилась в конце 1946 года.
 Последнее, самое короткое письмо — заключение Курчатова написано накануне 
нового, 1947 года:
 «Совершенно секретно. Лично товарищу Абакумову B.C.
 Материал, с которым меня сегодня ознакомил т. Василевский по вопросам:
 а) американской работы по сверхбомбе,
 б) некоторые особенности в работе котлов в Хэнфорде, по-моему, правдоподобны и 
представляют большой интерес для наших отечественных работ.
 Курчатов 31.12.46 г.»
 Правда, уже после возвращения в Англию Фукс в 1947—1949 годах передал ряд 
ценных материалов, касающихся разработки водородной бомбы, советскому 
разведчику Феклисову.
 Работа с источниками внешней разведки прекратилась или была приостановлена 
после прямого указания В.Н. Меркулова в связи с неблагоприятной обстановкой в 
США и Канаде, сложившейся в результате предательства шифровальщика Оттавской 
резидентуры ГРУ Гузенко (о нем — ниже. —  И. Д.). 


* * *

 Не только внешняя, но и военная разведка охотилась за секретом атомной бомбы.
 Впервые информация о работе над ее созданием на Западе военной разведкой была 
получена осенью 1941 года от Клауса Фукса.
 Военный атташе в Лондоне, Скляров, узнал о Фуксе от посла Майского, который 
почему-то недолюбливал резидента НКВД Горского и не хотел отдавать ему такой 
«подарок». Скляров поручил работу с Фуксом секретарю военного атташе Кремеру (в 
будущем — командиру танковой бригады, Герою Советского Союза). Материалы Фукса 
были отправлены в Москву, и оттуда поступила команда связь с Фуксом продолжать. 
После отъезда Кремера в Москву Фукс был передан на связь Урсуле Кучински, 
давней сотруднице ГРУ, работавшей под псевдонимом Соня. Как мы уже знаем, в 
ноябре 1943 года Фукс отбыл в США, где был передан на связь в резидентуру 
внешней разведки. Это было сделано потому, что, по настоянию Берии, координацию 
деятельности советской разведки по атомной проблематике в 1942 году поручили 
НКВД.
 Но это не означало, что военная разведка устранилась от сбора атомной 
информации. Активно работал в этой области военный нелегал Ян Черняк. Этот 
выдающийся разведчик еще до войны возглавил самостоятельную резидентуру в одной 
из европейских стран. После начала Второй мировой войны она стала источником 
важнейшей информации по Германии. От нее в Центр регулярно поступали данные о 
системах противовоздушной и противолодочной обороны Германии, о немецкой боевой 
технике и т.д. В 1943 году Черняк перебрался в Канаду, где заново наладил 
работу нелегальной резидентуры. Среди его агентов был и ныне покойный ученый с 
мировым именем.
 Информация, поступавшая от Черняка, имела громадное значение: доклад о ходе 
работ по созданию атомной бомбы с указанием научно-исследовательских объектов 
США, исходных материалов для бомбы, с описанием установок для отделения изотопа 
урана, получения плутония, принципы действия «изделия»; образцы урана-235 и 
урана-236; доклад об устройстве и действии уранового котла с чертежами.
 Активно работала «легальная» военная разведка в США. Главный резидент ГРУ в 
США, П.П. Мелкишев (Мольер), официально под фамилией Михайлов занимал должность 
вице-консула в Нью-Йорке с 1941 по декабрь 1945 года. Он поддерживал контакты с 
А. Эйнштейном через Маргариту Коненкову, жену известного русского скульптора. 
Ее роман с великим физиком длился с 1935 года и стал особенно бурным после 
смерти его жены Эльзы. Маргарита в 1942 году стала секретарем авторитетного 
Комитета помощи России и получила возможность официально общаться с Эйнштейном 
и Оппенгеймером. В августе 1945 года она уговорила Эйнштейна встретиться с 
советским консулом Михайловым. Встречи вскоре стали регулярными и проходили как 
в коттедже Эйнштейна, так и на квартире Михайлова. В своих письмах к Маргарите 
Эйнштейн называл Михайлова «наш консул», упоминая при этом о его «советах» и 
«рекомендациях». В одном из них он сообщает, что «в соответствии с программой» 
сам нанес визит «консулу».
 Наводит на размышление следующее письмо Эйнштейна, в котором есть такие 
строки: «Оттуда (из Нью-Йорка) смог вернуться только вечером. Так тяжело 
задание, которое несет большие перемены для тебя… Хотя по прошествии времени ты,
 возможно, будешь с горечью воспринимать свою порочную связь со страной, 
ставшую местом твоего рождения…»