месторождений…, необходимо уже сейчас разворачивать строительство различных 
экспериментальных заводов…
 Сталин внимательно слушал Курчатова, соглашался с ним, но подспудная мысль не 
отпускала его: «А ведь нужно еще восстановить 1700 разрушенных городов и 
десятки тысяч сел, возродить промышленность и энергетику (30 тысяч заводов, 
фабрик, электростанций), сельское хозяйство, скромно, но кормить людей — пора 
отменять карточную систему, держать в боевой готовности армию, помогать молодым 
странам народной демократии, возвращать долги по ленд-лизу… И все надо, надо, 
надо…»
 По просьбе Сталина, Курчатов подробно описал атомную бомбу и принцип ее 
действия, объяснил некоторые непонятные термины.
 — Хорошо, товарищ Курчатов. Дайте нам поскорее атомную бомбу. Через неделю мы 
пригласим вас и обсудим важный вопрос о том, как быстрее заставить работать 
отечественную промышленность в нужном для вас направлении, что необходимо 
сделать в первую очередь. Кстати, как вам помогает наша разведка?
 — Товарищ Сталин, — отвечал Курчатов, — вне всякого сомнения, роль разведки 
чрезвычайно велика. Я постоянно получаю большой объем информации от товарища 
Фитина, и ни разу она не оказалась сомнительной или негодной. По ее содержанию 
могу утвердительно сказать, что наши разведчики проникли в самый секретный 
центр «Проекта Манхэттен», в Лос-Аламосскую лабораторию…
 18 августа 1945 года у Сталина состоялось совещание с участием Берии, 
Завенягина, наркома боеприпасов Ванникова и руководителя Лаборатории № 2 
Курчатова. Результатом его стало создание Специального комитета, в который, 
кроме его председателя Берии, вошли Маленков, Вознесенский, Завенягин, зампред 
Совнаркома Первухин. Иоффе, Капица, Курчатов и секретарь Спецкомитета Махнев.
 Кроме того, был создан Ученый Совет по атомной энергии. По рекомендации 
Сталина, в него избрали Ванникова (председатель), Завенягина, академиков 
Алиханова, Иоффе, Капицу, Кикоина, Курчатова, Харитона и секретаря Махнева.
 Раскрутку бюрократической машины уже было трудно остановить. Потому создали 
еще и 1-е Главное управление при СНК, впоследствии преобразованное в Минсредмаш 
СССР, которое возглавил Ванников, а его заместителем стал Завенягин.
 20 августа 1945 года Сталин подписал Постановление ГОКО за № 9887-сс/оп «О 
специальном комитете при ГОКО», в котором, в числе других пунктов, имелись 
следующие:
 …Возложить на Специальный комитет при ГОКО:
 — руководство всеми работами по использованию внутриатомной энергии урана;
 — развитие научно-исследовательских работ в этой области;
 — широкое развертывание геологических разведок и создание сырьевой базы СССР 
по добыче урана, а также использование урановых месторождений за пределами СССР 
(в Болгарии, Чехословакии и др. странах);
 — организацию промышленности по переработке урана, производству специального 
оборудования и материалов, связанных с использованием внутриатомной энергии;
 — строительство атомно-энергетических установок и разработку и производство 
атомной бомбы,
 —…Поручить тов. Берии принять меры к организации закордонной разведывательной 
работы по получению более полной технической и экономической информации об 
урановой промышленности и атомных бомбах, возложив на него руководство всей 
разведывательной работой в этой области, производимой органами разведки (НКГБ, 
РУ КА и др.).
 Председатель Государственного Комитета Обороны
 И. Сталин.
 Этот день можно назвать днем рождения нового индустриального этапа создания 
советской атомной бомбы. Курчатов и его коллектив стали получать неограниченную 
поддержку ЦК и СНК СССР и любых ведомств, в помощи которых они нуждались. 
Естественно, что первыми из них были внешняя и военная разведки.


* * *

 Став председателем Спецкомитета, а к тому же, получив личное задание Сталина 
по активизации разведывательной работы по атомной проблематике, Берия ринулся в 
бой. Он понимал, что Сталин ему не простит провала и не пощадит, если бомба не 
будет создана или не взорвется.
 Пользуясь своей властью, он стал собирать уцелевших от расправ 
репрессированных ученых, конструкторов и инженеров, создавать из них «шарашки», 
где они могли бы в благоприятных условиях работать над проблемой.
 Бесплатную рабочую силу, в том числе для работы на урановых рудниках, 
поставлял ГУЛАГ.
 Надо отдать должное Берии. Всеми правдами и неправдами он сумел сколотить 
отличные коллективы ученых и специалистов и берег их. Ни один из его 
подчиненных, работавших по атомной проблеме, не был арестован как «враг народа»,
 хотя репрессии в стране, пусть в значительно меньших масштабах, чем в 1937— 
1938 годах, продолжались.
 Берия способствовал созданию в лабораториях спокойной, здоровой атмосферы, не 
поощрял явного наушничества (хотя, конечно, соответствующие органы фиксировали 
любые нежелательные проявления и высказывания). В трудные послевоенные годы 
разработчикам атомного оружия в первую очередь предоставляли квартиры, 
улучшенное питание и другие возможные блага.
 Как рассказывали автору бывшие работники этих лабораторий и сотрудники 
разведок, они не жили в атмосфере постоянного страха, но все знали, что «ходят