а также Турция, которая может согласиться, но может и не пожелать вместе с 
Грецией играть некоторую роль в балканской системе.
      Уоллес[77] спросил о Бельгии и Голландии, высказав предположение, что они 
могут присоединиться к Франции. Я заявил, что они могут образовать группу в 
составе Бельгии, Голландии и Дании. Уоллес также спросил, предусматриваю ли я 
возможность присоединения Швейцарии к Франции, на что я ответил, что Швейцария 
– это особая статья.
      Каждая из дюжины или около этого европейских стран должна назначить 
представителя в Европейский региональный совет, создавая, таким образом, нечто 
вроде Соединенных Штатов Европы.
      Такой же региональный совет может быть создан и для американских стран, 
членом которого будет, естественно, и Канада, которая будет представлять 
Британское Содружество наций. Должен быть создан также региональный совет для 
Тихого океана, в котором, как я считал, должна участвовать и Россия. Когда 
давление на ее западные границы прекратится, Россия обратит свое внимание на 
Дальний Восток. Эти региональные советы должны находиться в подчинении 
Верховного всемирного совета. Члены Верховного всемирного совета должны 
участвовать в заседаниях региональных советов, в которых они непосредственно 
заинтересованы, и я надеялся, что Соединенные Штаты помимо того, что они будут 
представлены в Американском региональном совете и Тихоокеанском региональном 
совете, будут также представлены и в Европейском региональном совете. Но как бы 
то ни было, последнее слово в этом вопросе должно принадлежать Верховному 
всемирному совету, поскольку вопросы, которые не смогут разрешить региональные 
советы, должны автоматически рассматриваться всемирным советом.
      Уоллес высказал мнение, что другие страны не согласятся на то, чтобы 
Верховный всемирный совет состоял только из четырех великих держав. Я 
согласился с этим и заявил, что в дополнение к этим четырем державам 
региональные советы должны будут в порядке очередности избирать дополнительных 
членов. Главная идея этой структуры напоминала треножник: Всемирный совет, 
опирающийся на три региональных совета.
      Для сохранения мира, несомненно, потребуются вооруженные силы. Я 
предложил, чтобы между Объединенными Нациями было заключено соглашение о 
минимальной и максимальной численности вооруженных сил, которые будет содержать 
каждая нация. Вооруженные силы каждой страны могут быть разделены на два 
контингента: один будет представлять национальные вооруженные силы данной 
страны, а другой – контингент международной полиции, которая будет находиться в 
распоряжении региональных советов под руководством Верховного всемирного совета.

      
* * *
      
      На следующий день вицепрезидент на завтраке с президентом и со мной 
высказал некоторые опасения по поводу того, не подумают ли другие страны, что 
Англия и Соединенные Штаты пытаются стать хозяевами мира. Я дал ясно понять, 
что подобного рода предположения не должны препятствовать принятию необходимых 
и правильных мер. Я продолжал развивать мысль о том, что общее гражданство 
должно быть введено в англоамериканской сфере даже в том случае, если это 
будет представлять собой исключение из общей картины. Президент любил обсуждать 
такие вопросы, особенно военную сторону этих вопросов. Мы оба считали 
необходимым, чтобы такое учреждение, как объединенный англоамериканский штаб, 
продолжало существовать еще долго после войны, во всяком случае до тех пор, 
пока мы все не будем уверены в том, что мир находится в безопасности.
      
Глава двадцать вторая
Италия – цель 
      
      На следующий день, 26 мая, рано утром генерал Маршалл, начальник 
имперского генерального штаба Исмей и остальные сопровождавшие меня лица 
вылетели на «летающей лодке» с реки Потомак. Президент Рузвельт провожал нас.
      На Алжирском аэродроме нас ожидали генерал Эйзенхауэр, Бедделл Смит, 
адмирал Эндрю Кэннингхэм, генерал Александер и другие друзья. Я направился 
прямо на предоставленную в мое распоряжение виллу адмирала Кэннингхэма, 
находившуюся рядом с виллой генерала Эйзенхауэра.
      
* * *
      
      У меня нет более приятных воспоминаний о войне, чем воспоминание об этих 
десяти днях, проведенных в Алжире и Тунисе.
      Прежде чем выехать из Африки, я твердо решил добиться принятия решения о 
вторжении в Италию, если Сицилия будет захвачена. Мы с генералом Бруком 
сообщили свою точку зрения генералу Александеру, адмиралу Эндрю Кэннингхэму, 
маршалу авиации Тендеру и позже генералу Монтгомери. Все эти ведущие 
руководители недавно закончившихся операций были настроены в пользу действий 
самого широкого масштаба и рассматривали захват Италии как естественный 
результат всей серии наших побед, начиная от ЭльАламейна и дальше. Однако нам 
оставалось заручиться согласием нашего великого союзника. Генерал Эйзенхауэр 
был очень сдержанным. Он выслушал все наши доводы и, как мне кажется, 
согласился с ними. Однако Маршалл оставался почти до последнего момента 
молчаливым и таинственным.
      Обстоятельства во время нашей встречи были благоприятными для англичан. У