операции «Болеро». Он сознает, что все согласны с тем, что нет никакой 
возможности осуществить высадку через ЛаМанш в этом году, но эта операция 
должна быть осуществлена в самых широких масштабах весной 1944 года.
      Президент заявил, что конференция не имеет оснований игнорировать 
возможность поражения Китая. Необходимо рассмотреть вопрос о первоочередном 
оказании помощи Китаю в 1943/44 году. Отвоевания Бирмы будет недостаточно. В 
данный момент Китаю можно оказать помощь только воздушным путем. Президент 
закончил словами, что для облегчения положения России мы должны вести бои с 
немцами. Поэтому он поставил под сомнение целесообразность оккупации Италии, 
которая освободила бы германские войска для борьбы в другом месте. Он считает 
лучшим средством заставить Германию воевать – это начать операцию вторжения 
через ЛаМанш.
      Я ответил, что, поскольку мы согласились, что высадка через ЛаМанш не 
может быть начата до 1944 года, кажется совершенно необходимым использовать 
наши огромные армии для нападения на Италию. Я не думаю, что придется 
оккупировать всю Италию. Если Италия будет разгромлена, Объединенные Нации 
оккупируют порты и аэродромы, необходимые для дальнейших операций на Балканах и 
в Южной Европе. Итальянское правительство могло бы контролировать страну под 
наблюдением союзников.
      Все эти серьезные вопросы должны были быть теперь разработаны в деталях 
нашими объединенными штабами и их экспертами.
      
Глава двадцать первая
Проблемы войны и мира 
      
      Наши делегации заседали непрерывно. Иногда происходило по четыре 
заседания в день. Вначале разногласия казались непреодолимыми, и создавалось 
впечатление, что разрыв неизбежен. Терпением и упорством наши затруднения были 
постепенно преодолены.
      В Вашингтоне создавалось непреклонное мнение относительно де Голля. Не 
проходило и дня, чтобы президент не упоминал мне об этом. Хотя это делалось в 
исключительно дружественном и часто шутливом тоне, я чувствовал, что он 
относится к этому очень серьезно. Почти каждый день он передавал мне один или 
несколько обвиняющих де Голля документов от государственного департамента или 
от американской разведки. Я чувствовал, что дальнейшая наша поддержка де Голля 
может привести к ухудшению отношений между английским и американским 
правительствами и что де Голль был бы удовлетворен этим больше, чем ктолибо 
другой. Встал вопрос, не следует ли нам окончательно порвать сейчас с этим 
исключительно трудным человеком. Однако время и терпение позволили найти более 
приемлемые решения.
      Другой весьма сложный вопрос касался островов в Атлантическом океане. 
Военный кабинет хотел воспользоваться своими старыми союзными отношениями с 
Португалией и попросить португальское правительство предоставить нам базы, 
которым как президент, так и я под сильным нажимом объединенного 
англоамериканского штаба придавали самое большое значение. Результат был 
достигнут путем длительных и дружественных переговоров, которым содействовал 
общий успех нашего оружия.
      22 мая на завтраке в английском посольстве я имел важные переговоры по 
поводу характера послевоенного урегулирования.
      В ходе общей беседы я сказал, что наша первая задача должна заключаться в 
том, чтобы предотвратить в будущем агрессию со стороны Германии или Японии. Для 
этой цели я предполагал создать ассоциацию в составе Соединенных Штатов, 
Великобритании и России. Если Соединенные Штаты захотят включить в эту 
ассоциацию и Китай, то я буду готов согласиться с этим; однако, какое бы 
большое значение мы ни придавали Китаю, его нельзя сравнить с остальными тремя 
державами, на которых будет лежать подлинная ответственность за мир. Они вместе 
с некоторыми другими державами должны образовать Верховный всемирный совет.
      В подчинении этого Верховного всемирного совета должны находиться три 
региональных совета: один для Европы, один для Американского полушария и один 
для Тихого океана. Что касается Европы, то, как мне представлялось, после войны 
она, возможно, будет состоять примерно из 12 штатов или конфедераций, которые и 
образуют Европейский региональный совет. Необходимо было воссоздать сильную 
Францию, ибо перспектива отсутствия на карте сильной страны между Англией и 
Россией была непривлекательной. Кроме того, я сказал, что мне трудно себе 
представить, чтобы Соединенные Штаты могли в течение неопределенного времени 
держать на страже крупные силы в Европе. Этого не сможет сделать и 
Великобритания. Соединенные Штаты, несомненно, должны будут какимто образом 
участвовать в несении полицейской службы в Европе, в которой Великобритания, 
очевидно, также должна будет принять участие.
      Я также надеялся, что в ЮгоВосточной Европе будет создано несколько 
конфедераций – дунайская федерация, базирующаяся на Вену, которая должна будет 
в некоторой степени заполнить брешь, образовавшуюся в результате исчезновения 
АвстроВенгерской империи. К этой группе могла бы присоединиться Бавария. Затем 
должна быть создана балканская федерация.
      Мне бы хотелось, сказал я далее, чтобы Пруссия была отделена от остальной 
Германии и чтобы 40 миллионов ее населения представляли такое европейское 
сообщество, с которым можно будет справиться. Многие хотели продолжать этот 
процесс разделения и разделить саму Пруссию на составные части, но я 
воздержался от суждения по этому вопросу. Как Польша, так и Чехословакия должны 
поддерживать дружественные отношения с Россией. Остаются Скандинавские страны,