нас было в три раза больше солдат, в четыре раза больше военных кораблей, чем у 
американцев, и почти столько же, сколько у них, самолетов для боевых операций. 
Со времени боев у ЭльАламейна, не говоря уже о более раннем периоде, мы 
потеряли в Средиземном море в восемь раз больше солдат и в три раза больший 
тоннаж, чем наши союзники. Но наиболее справедливое и внимательное рассмотрение 
американскими руководителями всех этих убедительных фактов было обеспечено тем, 
что мы, несмотря на наше огромное превосходство в силах, продолжали признавать 
верховное командование генерала Эйзенхауэра и придавать всей кампании характер 
американской операции. Американские начальники не любят, чтобы их превосходили 
в великодушии.
      Никто не отвечает так искренне на честность, как американцы. Если вы 
обращаетесь с американцем хорошо, он всегда стремится обращаться с вами еще 
лучше. Тем не менее я считаю, что довод, который убедил американцев, имел 
неоспоримое превосходство.
      Наше первое заседание состоялось на вилле генерала Эйзенхауэра в Алжире 
29 мая, в 5 часов. Генерал Эйзенхауэр, принимавший нас, председательствовал на 
этом заседании; его двумя главными помощниками были Маршалл и Беделл Смит. Я 
сидел напротив Эйзенхауэра вместе с Бруком, Александером, Кэннингхэмом, 
Теддером, Исмеем и некоторыми другими.
      По моей просьбе генерал Эйзенхауэр кратко изложил план вторжения на 
Сицилию. Создавалось впечатление, что все необходимое для этой операции 
поступает в достаточных количествах и в назначенные сроки. Затем мы подошли к 
решающему вопросу. Генерал Эйзенхауэр сообщил нам, что у него состоялся 
длительный разговор с сэром Аланом Бруком, который подчеркнул, что русская 
армия является единственной наземной армией, могущей добиться решающих 
результатов в 1943 году. Поэтому усилия наших армий должны быть направлены на 
отвлечение немцев с русского фронта, чтобы позволить русским армиям нанести 
сокрушительное поражение немцам. Генерал Эйзенхауэр, говоря о 1944 годе, заявил,
 что, по его мнению, при наличии господства в воздухе англоамериканская армия 
в составе, скажем, 50 дивизий сможет, пожалуй, сковать армию в 75 дивизий на 
континенте. Если мы собираемся вывести Италию из войны, мы должны это сделать 
сразу же по окончании операции в Сицилии и всеми средствами, имеющимися в нашем 
распоряжении. Тем самым мы получим возможность убедиться в том, какое 
сопротивление мы можем встретить в самой Италии. Если Сицилию удастся захватить 
легко, мы должны прямо двинуться в Италию. Это даст гораздо больший результат, 
чем любое наступление на островах.
      Затем я выступил по основному вопросу, заявив, что мы действительно не 
можем двинуть в Европу англоамериканскую армию, которая могла бы в какойто 
степени сравняться по численности с русскими армиями, сковывающими в настоящее 
время на своем фронте 218 германских дивизий. Однако к 1 мая 1944 года мы 
должны иметь экспедиционную армию в 29 дивизий в Соединенном Королевстве, 7 из 
которых должны прибыть из Северной Африки. Соединенное Королевство должно стать 
сборным пунктом крупнейших сил, которые мы сможем накопить. Необходимо также 
иметь готовые планы для высадки через ЛаМанш крупными силами в любое время на 
случай, если силы немцев будут надломлены[78]. Как неоднократно указывал 
генерал Маршалл, Северная Франция является единственным театром, на котором 
могут полностью развернуться огромные военновоздушные силы английской 
метрополии и американская авиация, базирующаяся на Соединенное Королевство. Я 
подчеркнул, что и английский народ, и английская армия искренне желают 
осуществить операцию через ЛаМанш.
      Генерал Маршалл заявил, что объединенный комитет начальников штабов 
установил определенную дату для осуществления высадки через ЛаМанш и что для 
первого штурма будет использовано пять дивизий. Генерал Эйзенхауэр осведомился, 
когда он должен представить свой (средиземноморский) план вывода Италии из 
войны. Американские начальники штабов считали, что никакого решения нельзя 
принять до тех пор, пока не станут известны результаты высадки на Сицилию и 
обстановка в России. Было бы логично создать в различных местах две 
экспедиционные армии, каждая со своим собственным штабом. Одна армия готовилась 
бы к операции против Сардинии и Корсики, а вторая для операции на континенте.
      Когда обстановка прояснится настолько, что можно будет сделать выбор, 
тогда необходимые военновоздушные силы, десантные средства и т. д. будут 
переданы той армии, которой будет поручено осуществление избранного плана. 
Эйзенхауэр сразу же заявил, что, если удастся быстро справиться с Сицилией, 
тогда он был бы готов пойти прямо на Италию. Генерал Александер согласился с 
этим.
      Затем начальник имперского генерального штаба сделал общее заявление. 
Ожесточенная борьба между русскими и немцами близка, и мы должны сделать все, 
что можем, чтобы помочь первым и заставить рассредоточить свои силы последних. 
Немцам угрожают во многих пунктах. Своим присутствием в Северной Африке и 
умелым использованием наших планов прикрытия мы уже заставили их рассредоточить 
свои силы. Захват Сицилии был бы новым шагом в правильном направлении. Немцы 
должны вести операции в России, им угрожают возможные беспорядки на Балканах, 
опасности в Италии, во Франции, в Норвегии. Их силы уже значительно растянуты, 
и они не могут дальше сокращать их ни в России, ни во Франции. Единственное 
место, где они могут позволить себе это сделать, – это Италия. Если «ступня 
итальянского сапога» окажется переполненной войсками, мы должны попытаться 
нанести удар в другом месте. Если Италия будет выбита из войны, Германия должна 
будет заменить двадцать шесть итальянских дивизий на Балканах. Она также должна 
будет укрепить Бреннерский перевал, Ривьеру, испанскую и итальянскую границы. 
Такое рассредоточение и есть то, что нам нужно для осуществления высадки через