откровенно высказывать Вам свою точку зрения. Ко дню высадки мы будем иметь 
очень мощную радиостанцию, и если Вы заранее запишете на граммофонные пластинки 
Ваше обращение к Франции и другой пропагандистский материал, то их можно будет 
передать во время операции. Мы, англичане, выступим только в том случае и 
только тогда, когда Вы сочтете необходимым. Это американское предприятие, в 
котором мы являемся Вашими помощниками». 
      
      Окончательное решение было принято 22 сентября на заседании начальников 
штабов, на котором председательствовал я и присутствовал Эйзенхауэр. Дата 
операции «Торч» была назначена на 8 ноября.
      В разгар этой напряженной переписки с президентом относительно нашей 
главной операции Роммель предпринял решительную, но, как оказалось, последнюю 
попытку прорваться к Каиру. До тех пор пока эта битва не окончилась, я был 
всеми своими помыслами в Пустыне и все время думал о приближавшемся там 
испытании сил. Я полностью доверял нашим новым командующим и был убежден, что 
наше численное превосходство в войсках, танках и авиации значительно большее, 
чем когда бы то ни было ранее. Но после неожиданных неприятных сюрпризов 
последних двух лет было трудно избавиться от беспокойства.
      Генерал Александер обещал мне прислать одно слово «Зип» («Зип» – застежка 
«молния» на моем костюме, который я так часто ношу), когда начнется наступление.

      28 августа я писал ему:
      
      «Что вы теперь думаете о возможностях «Зипа» в этом лунном месяце? 
Военная разведка сейчас не считает его неизбежным. Лучших пожеланий». 
      
      30 августа я получил односложный сигнал «Зип» и телеграфировал Рузвельту 
и Сталину:
      
      «Роммель начал наступление, к которому мы готовились. Теперь может 
начаться важная битва». 
      
      План Роммеля, правильно угаданный Монтгомери, состоял в том, чтобы 
проникнуть своими танковыми частями через слабо защищенный минированный район 
на южном участке английского фронта, а затем повернуть на север и сокрушить 
наши позиции с фланга и тыла. Самым опасным участком, который мог бы обеспечить 
успех этого маневра, была горная цепь АламэльХальфа, и Монтгомери позаботился,
 чтобы этот район не попал в руки противника.
      В течение ночи 30 августа две танковые дивизии германского Африканского 
корпуса проникли через минные заграждения и на следующее утро двинулись к 
впадине Раджил. Наша 7я бронетанковая дивизия, организованно отступившая перед 
ними, заняла позицию на восточном фланге. К северу от германских танковых 
частей две итальянские бронетанковые дивизии и одна моторизованная также 
попытались проникнуть через минное поле. Они имели небольшой успех. Минное поле 
было более глубоким, чем они ожидали, и они оказались под сильным фланговым 
огнем артиллерии новозеландской дивизии. Однако 90я германская легкая дивизия 
совершила успешный прорыв и открыла путь для наступления танковых частей на 
север. С другой стороны, одновременные сковывающие атаки были предприняты 
против индийской 5й и австралийской 9й дивизий. Эти атаки были отбиты после 
упорного боя. От впадины Раджил германские и итальянские танковые части должны 
были ударить на север против горной цепи АламэльХальфа или на северовосток к 
ЭльХаммаму.
      Монтгомери надеялся, что они не выберут последнего направления. Он 
предпочитал вести сражение на избранном им поле боя в районе горной цепи. 
Роммелю подсунули карту, которая показывала легкий проход для танков в этом 
направлении и более тяжелый – дальше на восток. Генерал фон Томма, захваченный 
в плен два месяца спустя, заявил, что эта ложная информация возымела должное 
действие. И конечно, битва сейчас же приобрела именно ту форму, какую желал ей 
придать Монтгомери.
      Вечером 31го атака в северном направлении была отбита, и танковые части 
противника расположились лагерем на ночь, которую они провели неспокойно, под 
непрекращающимся артиллерийским огнем и ожесточенными бомбардировками с воздуха.
 На следующее утро они начали наступление на центр английских линий, где сейчас 
против них была сконцентрирована 10я бронетанковая дивизия. Песок было 
преодолевать гораздо тяжелее, чем они ожидали, и сопротивление было сильнее, 
чем они рассчитывали встретить.
      Атака, возобновленная днем, была отбита, Роммель теперь глубоко завяз. 
Итальянцы захромали. У него не было надежды послать подкрепление своим 
передовым танковым частям, а в результате трудностей передвижения по песку 
расходовалось много горючего, которого у него было мало. Он, возможно, также 
узнал о потоплении еще трех танкеров в Средиземном море. Поэтому 2 сентября его 
танковые части заняли оборонительные позиции и стали ожидать атаки.
      Монтгомери не принял приглашения, и Роммелю ничего не оставалось делать, 
как отступить. Он выступил 3 сентября под нажимом с фланга со стороны 
английской 7й бронетанковой дивизии, потеряв много транспортных машин, не 
имевших брони. В ту ночь началась контратака англичан не против танковых частей 
противника, а против 90й легкой дивизии и моторизованной дивизии «Триест». 
Если бы их удалось разбить, то бреши в минных полях можно было бы блокировать, 
прежде чем германские танковые части вновь прорвутся назад через них. 
Новозеландская дивизия предприняла сильные атаки, но встретила ожесточенное