«Что можем мы сделать, чтобы помочь вам?» – спросил Рузвельт.
      Я сразу же ответил:
      «Дайте нам столько танков «шерман», сколько вы можете, и доставьте их на 
Средний Восток как можно скорее».
      Президент послал за генералом Маршаллом, который прибыл через несколько 
минут, и сказал ему о моей просьбе; Маршалл ответил:
      
      «Гн президент, выпуск танков «шерман» только сейчас начинается. Первые 
несколько сот танков были переданы нашим собственным бронетанковым дивизиям, 
которым до сих пор приходилось довольствоваться устаревшим снаряжением. Это 
ужасная вещь – брать оружие из рук солдата. Тем не менее, если англичане так 
сильно нуждаются в них, они должны их получить. Кроме того, мы могли бы 
передать им сто 105миллиметровых самоходных орудий». 
      
      Чтобы закончить этот рассказ, надо сказать, что американцы сделали больше,
 чем обещали. 300 танков «шерман» и 100 самоходных орудий были погружены на 6 
самых быстроходных американских пароходов и направлены к Суэцкому каналу. Одно 
из этих судов было потоплено подводной лодкой у Бермудских островов. Без 
единого слова с нашей стороны президент и Маршалл погрузили еще 70 танков на 
другое быстроходное судно и отправили его вдогонку конвою. «Друг в беде – это 
настоящий друг».
      Вскоре после этого генерал Брук и Гарри Гопкинс присоединились к нам для 
совещания по поводу будущей стратегии. Генерал Исмей подготовил записку о 
военных выводах:
      
      «1. Планы и подготовка к операции «Болеро» в 1943 году в возможно более 
широком масштабе должны осуществляться со всей возможной быстротой и энергией. 
Однако важно, чтобы США и Великобритания были подготовлены к наступательным 
действиям в 1942 году. 
      2. Операции во Франции или в Бельгии и Голландии в 1942 году дали бы, 
если бы они оказались успешными, более значительные политические и 
стратегические результаты, чем операции на любом другом театре. Планы и 
подготовительные мероприятия к операциям на этом театре надо продолжать со всей 
возможной быстротой, энергией и изобретательностью. Должны быть предприняты 
самые решительные усилия для преодоления очевидных опасностей и трудностей 
этого дела. Если может быть составлен надежный и разумный план, мы не 
поколеблемся осуществить его. Если же, с другой стороны, тщательное изучение 
покажет, что, несмотря на все усилия, успех не является вероятным, мы должны 
подготовиться к другой возможности. 
      3. Возможности Французской Северной Африки (операция «Джимнаст») будут 
изучены тщательно и добросовестно, и как можно скорее будут составлены планы во 
всех деталях. Силы, которые могут быть использованы для «Джимнаста», будут в 
основном найдены в соединениях «Болеро», которые еще не покинули Соединенные 
Штаты. Возможность операций в Норвегии и на Пиренейском полуострове осенью и 
зимой 1942 года также будет тщательно рассмотрена объединенным советом 
начальников штабов. 
      4. Планирование «Болеро» попрежнему будет сосредоточено в Лондоне. 
Планирование «Джимнаста» будет сосредоточено в Вашингтоне». 
      
      21 июня, когда мы были одни после завтрака, Гарри сказал мне:
      
      «Здесь находятся два американских офицера, и президент хотел бы, чтобы вы 
встретились с ними, поскольку армия, Маршалл и он сам очень высокого мнения о 
них». 
      
      Поэтому в 5 часов в мою комнату привели генералмайоров Эйзенхауэра и 
Кларка. На меня сразу же произвели впечатление эти два замечательных, но до тех 
пор неизвестных человека. Они оба пришли от президента, которого они только что 
видели в первый раз. Мы почти все время говорили об основном вторжении через 
ЛаМанш в 1943 году, об операции «Раундап», как она тогда называлась, на 
которой явно были сосредоточены их мысли. У нас была очень приятная беседа, 
продолжавшаяся больше часа. Чтобы убедить их в моей личной заинтересованности в 
этом проекте, я дал им копию документа, написанного мною для начальников штабов 
15 июня, за два дня до отъезда. В этом документе я изложил свои первые мысли 
относительно метода и масштаба подобной операции. Во всяком случае они, 
повидимому, были очень довольны духом этого документа. В то время я считал, 
что датой этой попытки должны быть весна или лето 1943 года. Я был уверен, что 
этим офицерам предназначается играть большую роль в этом деле и что по этой 
причине их направили познакомиться со мной. Так началась дружба, которую во 
время всех превратностей войны я сохранил с глубоким удовлетворением до 
сегодняшнего дня.
      Через месяц, в Англии, генерал Эйзенхауэр, очевидно желая испытать мое 
рвение, спросил меня, не пошлю ли я копию моего документа генералу Маршаллу, 
что я и сделал.
      Тем временем сообщение о капитуляции Тобрука облетело весь мир. 22 июня 
Гопкинс и я завтракали с президентом в его комнате. В это время прибыл 
руководитель Бюро военной информации Эльмер Дэвис и принес с собою пачку 
ньюйоркских газет, пестривших кричащими заголовками: «Недовольство в Англии», 
«Падение Тобрука может вызвать смену правительства», «Черчиллю будет выражено 
недоверие» и т. д.