визитов. Поэтому в том случае, если Молотов будет сильно на нас нажимать, я 
предполагаю согласиться на обсуждение наших проектов и буду надеяться, что 
основные трудности удастся уладить. Но я предложу ему, чтобы он затем поехал в 
Вашингтон и повидал Вас, прежде чем чтолибо будет окончательно подписано». 
      
      Молотов приехал только 20 мая, и на следующее же утро началось 
официальное обсуждение. В тот день и на двух следующих совещаниях русские 
придерживались своей первоначальной позиции и даже подняли конкретно вопрос о 
согласии на занятие русскими Восточной Польши. Это было отвергнуто как 
несовместимое с англопольским соглашением от августа 1939 года. Молотов поднял 
также вопрос относительно признания в секретном соглашении претензий России к 
Румынии. Это также противоречило нашей договоренности с Соединенными Штатами. 
Переговоры в министерстве иностранных дел, которые вел Иден, хотя и происходили 
в самой дружественной обстановке, шли поэтому к тупику. Молотов приехал в 
Лондон, чтобы кроме решения вопроса о договоре узнать наши взгляды по поводу 
открытия второго фронта. Ввиду этого утром 22 мая я имел с ним официальную 
беседу.
      
      «Молотов начал с сообщения о том, что Советское правительство поручило 
ему поехать в Лондон для обсуждения вопроса о создании второго фронта. Это не 
было новой проблемой. Впервые она была поставлена около десяти месяцев назад, а 
затем сравнительно недавно толчок этому был дан президентом Рузвельтом, который 
предложил гну Сталину, чтобы он (гн Молотов) отправился в Соединенные Штаты 
обсудить этот вопрос. Хотя в данном случае инициатива исходила от Соединенных 
Штатов, Советское правительство сочло целесообразным, чтобы он поехал в 
Соединенные Штаты через Лондон, поскольку именно на Великобританию должна 
выпасть первоначально главная задача по организации второго фронта. 
      Цель его визита – выяснить, как рассматривает английское правительство 
перспективу отвлечения в 1942 году по меньшей мере 40 германских дивизий из 
СССР, где в данный момент перевес в вооруженных силах принадлежит, повидимому, 
немцам. 
      Отвечая Молотову, я изложил ему суть наших общих взглядов по поводу 
будущих операций на континенте. Во всех предыдущих войнах контроль на море 
давал державе, обладавшей им, великое преимущество – возможность высадиться по 
желанию на неприятельском побережье, поскольку противник был не в состоянии 
подготовиться во всех пунктах к отражению вторжения с моря. Появление авиации 
изменило все положение. Например, во Франции, Бельгии и Голландии противник 
может за несколько часов перебросить свою авиацию к угрожаемым пунктам в любой 
части побережья, а горький опыт показал, что высадка десанта при наличии 
сильного неприятельского сопротивления в воздухе не является разумным военным 
предприятием. 
      Неизбежным последствием этого является то, что значительные участки 
побережья континента не могут быть использованы нами в качестве мест для 
высадки войск и судов. Поэтому мы вынуждены изучать свои шансы на высадку в тех 
районах побережья, где наше превосходство в истребительной авиации дало бы нам 
контроль в воздухе. По сути дела, наш выбор сводится в ПадеКале, оконечности 
Шербурского полуострова и части района Бреста. Проблема высадки войск в этом 
году в одном или нескольких из этих районов изучается, и подготовка ведется. В 
своих планах мы исходим из предположения, что высадка последовательными 
эшелонами штурмовых войск вызовет воздушные бои, которые, в случае если они 
продолжатся неделю или десять дней, приведут к фактическому уничтожению 
неприятельской авиации на континенте. Когда это будет достигнуто и 
сопротивление в воздухе ликвидировано, в других пунктах побережья смогут быть 
высажены десанты под прикрытием нашего превосходящего по силе морского флота. 
      Критическим моментом в разработке наших планов и в приготовлениях 
является вопрос о специальных десантных судах, необходимых для осуществления 
первоначального десанта на весьма сильно обороняемом неприятельском побережье. 
К несчастью, наши ресурсы в отношении этого специального типа судов в данный 
момент строго ограничены. Я сказал, что уже в августе прошлого года, во время 
встречи в Атлантическом океане, я доказал президенту Рузвельту неотложную 
необходимость постройки Соединенными Штатами как можно большего числа 
танкодесантных и других десантных судов. Позднее, в январе этого года, 
президент согласился на то, чтобы Соединенные Штаты предприняли еще большие 
усилия в деле строительства этих судов. Мы, со своей стороны, на протяжении 
более чем года выпускаем столько десантных судов, сколько это допускает наша 
потребность в строительстве судов для военного и торгового флотов, понесших 
тяжелые потери. 
      Однако следует иметь в виду два момента. Вопервых, при всем желании и 
несмотря на все старания маловероятно, чтобы любой шаг, который мы смогли бы 
предпринять в 1942 году, будь он даже успешным, отвлек с Восточного фронта 
крупные контингенты неприятельских сухопутных сил. В воздухе, однако, положение 
другое: на различных театрах военных действий мы уже сковываем около половины 
истребительной и одну треть германской бомбардировочной авиации. Если наш план 
навязывания воздушных сражений над континентом окажется успешным, немцы, 
возможно, столкнутся с необходимостью выбирать между уничтожением в боях всей 
их истребительной авиации на Западе и отвлечением части своих военновоздушных 
сил с Востока. 
      Второй момент касается предложения гна Молотова о том, что нашей целью 
должно быть отвлечение из России не менее 40 германских дивизий (включая те, 
которые сейчас находятся на Западе). Следует отметить, что в настоящий момент