перед нами в Ливии стоят 11 дивизий оси, из которых 3 – германские, в Норвегии 
– эквивалент 8 германских дивизий и во Франции, Голландии и Бельгии – 25 
германских дивизий. Это составляет в общей сложности 44 дивизии. 
      Но мы этим не удовлетворяемся, и если можно будет предпринять какието 
дальнейшие усилия или разработать план облегчения в этом году бремени, лежащего 
на России, мы не поколеблемся сделать это при условии, что этот план будет 
здравым и разумным. Ясно, что ни делу русских, ни делу союзников в целом не 
принесло бы пользы, если бы, действуя любой ценой только для того, чтобы 
действовать, мы предприняли операцию, которая кончилась бы катастрофой и дала 
бы противнику повод для похвальбы, а нас ввергла бы в замешательство. 
      Молотов сказал, что он не сомневается в том, что Англия искренне желает 
успеха Советской Армии в боях против немцев этим летом. Каковы же, с точки 
зрения английского правительства, перспективы на советский успех? Каковы бы ни 
были его взгляды, он будет рад услышать откровенное выражение мнения – будь то 
хорошее или плохое. 
      Я сказал, что без детального знания ресурсов и резервов обеих сторон 
трудно составить твердое суждение по этому вопросу. В прошлом году военные 
эксперты, включая германских, думали, что Советскую Армию можно подавить и 
одолеть. Оказалось, что они полностью ошиблись. В конечном результате советские 
силы нанесли поражение Гитлеру и чуть не привели его армию к катастрофе. 
Поэтому союзники России глубоко верят в силу и способности Советской Армии. 
Данные разведки, которыми располагает английское правительство, не указывают на 
то, что немцы сосредоточивают огромные силы на какомто отдельном участке 
Восточного фронта. Кроме того, сейчас представляется маловероятным, чтобы 
широкое наступление, возвещенное на май, произошло раньше июня. Во всяком 
случае не похоже на то, чтобы гитлеровское наступление в этом году могло быть 
таким сильным и таким угрожающим, как наступление 1941 года. 
      Тогда Молотов спросил, каково будет положение и позиция английского 
правительства в случае, если Советская Армия не выдержит в течение 1942 года. 
      Я сказал, что, если бы советская военная мощь серьезно сократилась в 
результате германского натиска, Гитлер, по всей вероятности, перебросил бы как 
можно больше войск и авиации на Запад с целью вторжения в Великобританию. Он 
может также нанести удар на юг через Баку по Кавказу и Персии. Это последнее 
наступление подвергло бы нас величайшим опасностям, и мы отнюдь не должны быть 
уверены, что у нас достаточно сил, чтобы его отразить. Поэтому наша судьба 
связана с сопротивлением Советской Армии. Тем не менее, если вопреки ожиданиям 
она будет разбита и если наступит самое худшее, мы будем продолжать борьбу 
дальше. В конечном счете силы Великобритании и Соединенных Штатов взяли бы верх.
 Но какой трагедией для человечества явилось бы такое затягивание войны! Какие 
серьезные надежды возлагаются на русскую победу и как горячо стремление к тому, 
чтобы мы сыграли свою роль в победе над злобным врагом! 
      Под конец нашего разговора я попросил гна Молотова помнить о трудностях 
вторжения через море. После того как Франция выпала из войны, Великобритания 
осталась почти оголенной, имея несколько плохо снаряженных дивизий, менее сотни 
танков и менее 20 полевых орудий. И все же Гитлер не попытался предпринять 
вторжение в силу того, что он не мог добиться господства в воздухе. Те же 
трудности стоят перед нами в настоящее время». 
      
      23 мая Иден предложил заменить территориальное соглашение общим и 
открытым договором о союзе сроком на 20 лет, не содержащим никакого упоминания 
о границах. К вечеру того же дня русские проявили признаки уступчивости. На них 
произвела большое впечатление солидарность взглядов английского и американского 
правительств, с которой они столкнулись. На следующее утро Молотов запросил у 
Сталина разрешение вести переговоры на основе проекта Идена. Москва предложила 
мелкие изменения, в основном подчеркивавшие долгосрочный характер намечаемого 
союза. Договор без всяких территориальных статей был подписан 26 мая.
      После урегулирования этого серьезного вопроса Молотов выехал в Вашингтон, 
чтобы начать с президентом и его советниками общие военные переговоры по 
вопросу об открытии второго фронта. Было решено, что, выслушав американскую 
точку зрения, он вернется в Лондон для окончательного обсуждения этого вопроса 
перед тем, как возвращаться в Москву.
      Наши русские гости выразили желание, чтобы во время пребывания у нас их 
поместили за городом, за пределами Лондона. Поэтому я предоставил в их 
распоряжение Чекерс. Тем временем я оставался в СторизГейт. Однако на две ночи 
я поехал в Чекерс. Там я имел возможность долго беседовать в частном порядке с 
Молотовым и послом Майским, который был замечательным переводчиком, 
переводившим быстро и легко и очень хорошо знавшим дело. При помощи хороших 
карт я старался объяснить то, что мы предпринимаем, а также пределы и 
характерные особенности военных возможностей островной державы. Я также 
подробно говорил о технике десантных операций и описывал опасности и трудности 
сохранения нашей жизненной артерии через Атлантический океан в условиях угрозы 
нападения германских подводных лодок. Как мне кажется, на Молотова все это 
произвело впечатление, и он понял, что стоящая перед нами проблема коренным 
образом отличается от проблемы, которая стоит перед огромной сухопутной 
державой. Во всяком случае мы подошли ближе друг к другу, чем в любое другое 
время.
      Глубоко укоренившаяся подозрительность, с которой русские относились к 
иностранцам, проявилась в ряде замечательных инцидентов во время пребывания 
Молотова в Чекерсе. По прибытии русские немедленно попросили ключи от всех 
спален. С некоторым трудом эти ключи раздобыли, и в дальнейшем гости все время