свои подводные лодки специальными приемниками для перехвата сигналов, 
посылаемых этим прибором. Таким образом, они имели возможность вовремя 
погружаться, чтобы не быть атакованными. В результате успехи авиации береговой 
обороны в борьбе с подводными лодками уменьшились, а наши потери торговых судов 
возросли. «H2S» был приспособлен для использования вместо «ASV» и показал 
превосходные результаты. В 1943 году он сыграл вполне определенную роль в деле 
окончательного поражения германских подводных лодок.
      Обнаружение подводных лодок не было единственной проблемой, стоявшей 
перед нами. Немцы установили два радиомаяка с большим радиусом действия, чтобы 
облегчать полеты своим самолетам и плавание подводным лодкам далеко от берегов 
в районе Бискайского залива и побережья Франции.
      Один из этих маяков находился вблизи Бреста, другой – в СевероЗападной 
Испании. Нашему послу в Мадриде стало известно об испанском маяке, но вместо 
того, чтобы попытаться заставить испанцев закрыть его, что вовлекло бы нас в 
бесконечный юридический и дипломатический спор, др Джонс[52] посоветовал 
использовать его нам самим. Имея фотоснимки оборудования, мы сумели выяснить, 
как оно работает, и с тех пор наши самолеты и военные корабли получили 
великолепную радиопеленгаторную службу, которой они удачно пользовались вместе 
с противником. Фактически наша авиация береговой обороны была в состоянии 
использовать ее в гораздо большей степени, чем сами немцы, и она оказалась 
настолько эффективной, что мы построили несколько аналогичных маяков в 
Австралии и на Тихом океане.
      Забегая вперед, скажу, что наше воздушное наступление в 1943 году 
началось хорошо, и точность налетов с применением «Оубоу» значительно тревожила 
немцев. Наша бомбардировочная авиация, направляемая «Оубоу», причиняла большой 
ущерб Руру.
      Однако нам все еще приходилось иметь дело с неприятельскими ночными 
истребителями, на которые падало около трех четвертых наших потерь в 
бомбардировщиках. Каждый германский истребитель был прикреплен к ограниченному 
району воздушного пространства и контролировался отдельной наземной станцией. 
Эти наземные станции первоначально образовали шедшую через Европу линию, 
называемую линией Каммгубера, по имени германского генерала, который ее 
построил. По мере того как мы пытались прорвать ее или обойти с флангов, враг 
расширял и углублял ее. Почти 750 таких станций оплели Европу наподобие плюща, 
начиная от Берлина, на запад – до Остенде, на север – до Скагеррака и на юг – 
до Марселя. Мы обнаружили все эти станции, за исключением шести, но станций 
было слишком много для того, чтобы уничтожить их при помощи бомбардировок. Если 
бы им позволили продолжать работу, нашим бомбардировщикам пришлось бы пролагать 
себе путь через растянувшиеся на многие сотни миль – от Северного моря до самой 
цели – «квадраты» ночных истребителей. Хотя потери в каждом «квадрате» редко 
бывали высокими, они со временем могли парализовать наше бомбардировочное 
наступление. Срочно требовался дешевый и массовый метод заглушения всей этой 
системы.
      Еще в 1937 году профессор Линдеман подал мне мысль обратиться к 
исследовательскому комитету по вопросам противовоздушной обороны с весьма 
простым предложением. Оно заключалось в разбрасывании с воздуха полосок 
станиоля или другого проводника, нарезанного полосками определенной длины, с 
таким расчетом, чтобы симулировать бомбардировщик на экранах неприятельского 
радара. Если наши самолеты сбросят целую тучу таких полосок, неприятельские 
истребители не будут в состоянии определить, где наши бомбардировщики, а где 
полоски станиоля. В дальнейшем эти последние получили название «Уиндоу».
      22 июня 1943 года я созвал штабное совещание руководителей 
бомбардировочной и истребительной авиации, чтобы принять решение об 
использовании «Уиндоу» в бомбардировочных операциях. Первое испытание «Уиндоу» 
было осуществлено во время налета на Гамбург 24 июля 1943 года. Его результаты 
превзошли все ожидания. Перехваченные нами по радио ожесточенные споры между 
радистами германской наземной системы управления и пилотами истребительной 
авиации свидетельствовали о возникшей при этом путанице. В течение нескольких 
месяцев потери наших бомбардировщиков сократились почти наполовину, и до самого 
конца войны, хотя число германских истребителей возросло в четыре раза, наши 
потери бомбардировщиков никогда не достигали такого уровня, как до применения 
нами «Уиндоу». Преимущество, полученное нами благодаря использованию этого 
метода, сохранялось при помощи ряда других новых контрмер в области радио и 
тактики.
      
Глава семнадцатая
Мальта и Пустыня 
      
      В течение февраля нам стало ясно, что генерал Окинлек собирается сделать 
еще одну четырехмесячную паузу, чтобы организовать вторую, разработанную во 
всех деталях битву с Роммелем. Ни начальники штабов, ни я, ни мои коллеги не 
были убеждены в необходимости еще одного из этих дорогостоящих антрактов.
      Все мы считали, безусловно, прискорбным, что английская и имперская армии,
 уже насчитывавшие свыше 630 тысяч человек (по спискам состоявших на 
довольствии), постоянно получая подкрепления, так долго бездействуют, требуя 
затраты огромных средств, в то время как русские отчаянно и доблестно сражаются 
на всем своем огромном фронте. Кроме того, мы полагали, что силы Роммеля могут 
расти быстрее, чем наши. Эти соображения подкреплялись фактом возобновления 
германских воздушных налетов на Мальту, что расстраивало наши мероприятия, 
целью которых было помешать прибытию германских и итальянских конвоев в Триполи.