поднять дело обороны выше партийных интересов, оказалось роковым для страны. 
Безусловной предпосылкой самостоятельной внешней политики является 
существование мощных оборонительных сил, но именно этой поддержки и не было у 
руководства государством. Народ в целом и его представители в парламенте и 
правительстве слишком поздно одобрили требования эффективного усиления 
оборонного ведомства государства. Финляндия тем самым оказалась слабой для 
защиты оружием своего нейтралитета. Вместо этого она доверяла обещаниям и 
безосновательным мечтам. Но когда раздаются голоса, обвиняющие финский народ в 
наивности при решении внешнеполитических вопросов, то, пожалуй, к месту будет 
сказать: есть и великие нации, имеющие вековые политические принципы, однако и 
они делают ошибки и в итоге становятся такими же козлами отпущения. Под 
ошибками я имею в виду, прежде всего, пренебрежение вопросами боеготовности. 

Дважды я собственными глазами видел, сколь катастрофическими для России были 
последствия того, что она вступала в войну неподготовленной. То же самое 
повторилось и в Румынии, когда она в 1916 году присоединилась к державам 
Антанты и противник, превосходящий ее по силам, быстро разбил ее. Будучи 
председателем совета обороны, я надеялся получить возможность создать 
достаточно мощные оборонительные силы, чтобы финский народ смог избежать 
подобной участи. Экономических предпосылок для этого было предостаточно, но 
поддержка, которая требовалась со стороны государственной власти, оказалась в 
рамках перспективы половинчатой и недостаточной. Восемь лет, бегая наперегонки 
с приближающейся бурей, я был вынужден наблюдать, как на Финляндию, 
обороноспособность которой оставляла желать лучшего, устремлялся шторм. Я и 
сейчас уверен в том, что у Финляндии была «немалая возможность избежать Зимней 
войны, если бы оборонительное ведомство страны было в полном порядке. И если бы 
у нас была возможность избежать Зимней войны, то все говорит за то, что и 
дальнейшее развитие событий было бы иным, а не таким, которое заставило 
Финляндию в июне 1941 года вмешаться в войну великих держав. 

Справедливость все же требует сказать, что Финляндии пришлось вынести все это 
не только из-за своих ошибок. Одним из факторов, вызвавших роковые последствия 
в развитии событий в нашем уголке земного шара, явилось отсутствие 
политического и военного сотрудничества северных стран. 

Стремясь изо всех сил добиться внутри собственной страны единства и крепкой 
воли к обороне, я в то же время ставил перед собой цель добиться тесного 
сотрудничества со Скандинавией, прежде всего со Швецией. Я бы не стал столь 
сурово осуждать попытки Швеции прибрать к рукам часть финляндской исторической 
территории, и я не допускал, чтобы позиция этой страны в вопросе Аландских 
островов влияла на мое отношение к финляндско-шведскому сотрудничеству, которое,
 по моему мнению, было оборонно-политической неизбежностью. Прежде всего, я 
стремился к тому, чтобы Финляндия и Швеция вместе несли ответственность за 
оборону Аландского архипелага, что дало бы возможность закрыть для посторонних 
вход в Ботнический залив и облегчило бы обеим странам сохранение их 
нейтралитета. Однако прошло два десятка лет, прежде чем я увидел, что моя 
старая родина начинает соглашаться с этой мыслью и одновременно с идеей 
совместного восстановления тех укреплений на Аландах, которые в 1918 году были 
уничтожены по требованию Швеции. Вместе с тем мне пришлось испытать 
разочарование, когда Швеция отказалась от своей позиции, почувствовав 
сопротивление Советского Союза и тем самым, показав Москве, сколь одинока 
Финляндия в своей изоляции. 

Я говорил уже раньше, что моя недостаточная вера в возможности Лиги наций 
обеспечить коллективную безопасность заставляла меня искать иные способы 
возмещения этого в новых формах политического сотрудничества со Скандинавией, 
надеясь на то, что Советский Союз также убедится в нашем стремлении к 
нейтралитету. Именно с этой целью я выступил с инициативой о том, чтобы 
Финляндия официально заявила бы об ориентации на северные страны, которая к 
моей большой радости в 1935 году единодушно была поддержана парламентом. Однако 
мои надежды на то, что это обращение получит отклик в северных странах, прежде 
всего в Швеции, и на то, что это привело бы к региональному договору о 
взаимопомощи в рамках Лиги наций, не оправдались. В результате Финляндия была 
вынуждена одна в 1939 году принять на себя удар русского гиганта. Я склонен 
верить, что этого можно бы было и избежать, если бы существовал оборонительный 
союз северных стран или хотя бы союз между Финляндией и Швецией. 

Идея общей защиты нейтралитета северных стран была изложена сразу после 
окончания Зимней войны в предложении Финляндии о создании оборонительного союза,
 который включал бы в себя Финляндию, Швецию и Норвегию. Однако из этого ничего 
не получилось из-за того, что этому плану воспротивилась Москва из-за нежелания 
Скандинавских стран участвовать в этом деле. Однако все говорит за то, что 
Норвегия весной 1940 года не была бы оккупирована, если бы Германия вынуждена 
была считаться с тем обстоятельством, что ее нападение на Норвегию встретит 
сопротивление всех северных стран. Тем самым и исходная точка развития событий, 
которые вынудили Финляндию втянуться в войну, была бы совершенно иной. 

На фоне событий последних десятилетий сейчас ясно видно, какое значение 
политическое и военное сотрудничество Финляндии и Скандинавии могло бы иметь 
как для нашей страны, так и для стран Скандинавского полуострова. У