согласилась бы осуществлять руководство новым кабинетом министром, задача 
которого, несомненно, была более трудной по сравнению с любым из предыдущих 
правительств. Напрасно я обращался то к одному, то к другому парламентариям. 
Наконец это тяжелое бремя согласился взять на себя президент верховного 
административного суда У.Кастрен. 

Сейчас нужно было засучив рукава приступать к работе по восстановлению страны, 
возвращению торговых отношений и вообще к запуску производственного механизма, 
и все это нужно было проделать наряду с вооруженной борьбой против нового 
противника, причем своего решения ждали и социальные проблемы, и, прежде всего 
поиск жилья для перемещенных лиц. Трудности, казалось, были непреодолимыми, 
если их рассматривать на фоне огромных экономических обязательств, 
предъявляемых репарационными требованиями. 

Правительство Кастрена работало недолго, поскольку противоречия среди 
социал-демократов привели к сужению базы, на которую правительство опиралось. 
Уже 17 ноября оно посчитало необходимым уйти в отставку. За неполных два месяца 
кабинет министров под руководством Кастрена проделал значительную работу, на 
которую наложила печать принципиальная позиция премьер-министра в неравной 
борьбе за соблюдение интересов страны. 

24 сентября русские захватили Таллинн, а спустя несколько дней в их руках 
оказалась почти вся Эстония. В связи с этим Германия не смогла предпринять 
против нас тех же мероприятий, к каким она прибегла годом раньше в Румынии и 
Венгрии, но все же военные действия против немцев приносили нам огромные 
трудности. 15 сентября, еще до подписания соглашения о перемирии, истек 
исключительно короткий срок, который нам дали. 

В разговоре с Рюти 2 февраля я положительно ответил на вопрос президента, 
считаю ли я, что офицерский корпус в любых условиях будет подчиняться приказам. 
Так и произошло. После смены фронта не было замечено каких-то фактов 
неподчинения приказам, хотя, многие офицеры, в особенности младшие, сражавшиеся 
бок о бок с немцами против общего врага, несомненно, оказались в эмоционально 
щекотливом положении. Если же принять во внимание известное недоверие к русским,
 которое господствовало не только в офицерском корпусе — можно сказать, что его 
испытывало огромное большинство народа, — едва ли стоит удивляться тому, что 
многие боялись возникновения внутренних конфликтов в результате военных 
действий на севере страны. Тем не менее, бесцеремонное ведение немцами боевых 
действий, завершившееся разрушением всей Лапландии, привело к тому, что все 
поняли необходимость освобождения Финляндии от армии, массовое присутствие 
которой продлевало нетерпимую ситуацию. 

После вступления в силу соглашения о перемирии началась переброска на Север 
дополнительных войск, насколько это позволяла пропускная способность железных 
дорог. Так, в Оулу были передислоцированы бронетанковая дивизия, а также 3-я и 
11-я дивизии. Бригаду егерей-пограничников перебросили в район севернее Каяни. 
Трудную задачу изгнания немцев из страны поручили генерал-лейтенанту Сииласвуо, 
чей командный пункт расположился в Оулу. Концентрацию войск было трудно 
осуществлять, поскольку одновременно полным ходом шла эвакуация гражданского 
населения из Лапландии. 

Тем временем немцы приступили к выводу своих войск с полосы Ухта-Кестеньга, а 
русские даже и не попытались связать их. Фронт развернули против юга и под его 
прикрытием начали постепенно отводить войска в Норвегию. До завершения 
сосредоточения наших сил группировка немцев в составе трех дивизий успела 
укрепить все коммуникационные линии севернее Оулу и Каяни. Это обстоятельство 
поставило нас при начале наступления в весьма невыгодное положение. 

6-я дивизия и 15-я бригада получили приказ двинуться на север еще до прихода 
наших основных сил. Немцы отступали, минируя дороги и уничтожая на своем пути 
все, даже малые мосты на шоссейных дорогах и путепроводы, не говоря уже о 
железнодорожных мостах через могучие реки Северной Эстерботнии. В связи с этим 
преследование шло медленно, и чем дальше продвигались наши войска, тем труднее 
было организовывать их снабжение. Появилась и еще одна неприятность, когда 
русские войска, не объясняя ничего, перешли границу в районе Суомуссалми, а 
немного ранее, укрепленную границу в Кусамо. 

Необыкновенно огромные трудности, которые были у наших войск в попытках настичь 
и связать отступающего противника, породили мысли о высадке десанта в тылу 
немцев. Эта задача была поручена генерал-майору Паяри и его 3-й дивизии. 
Генерал-лейтенант Сииласвуо наметил проведение этой операции на 30 сентября, а 
пунктом высадки морского десанта выбрал город Кеми. Вблизи его один батальон 
финских сил еще до начала боевых действий занял позиции, прикрывая промышленные 
предприятия в районе Карихаара. Хотя в распоряжении десантируемых войск был 
плацдарм в тылу немцев, тем не менее, проникновение в Кеми морем представляло 
собой опасную попытку. Сам город был оккупирован немцами, и на побережье 
имелись их артиллерийские позиции. Поскольку глубинный порт был приведен в 
негодность путем затопления в его водах железнодорожных вагонов и различного 
металлолома, то десантирование должно было происходить с пересадкой войск на 
внешнем рейде с крупных на малые суда.