контрольная комиссия. Соглашение о перемирии вступало в силу в момент его 
подписания. Это означало, что его нельзя было ратифицировать в соответствии с 
существующим порядком и что одобрение его парламентом должно было произойти 
авансом. 

Правительство собралось на заседание 18 сентября с целью определить свое 
отношение к условиям перемирия. Тем же вечером я беседовал с бывшим министром 
иностранных дел Рамзаем, который сказал, что условия ужасны, но если мы не 
примем их, то последствия могут оказаться роковыми. Однако уже в ранние часы 
следующего утра мы получили из Москвы сообщение, что советское правительство 
требует подписания соглашения до 12 часов следующего дня. 

Поэтому я созвал правительство в 5.00 19 сентября. В резиденцию правительства 
были также приглашены генерал-лейтенант Айро и полковник Паасонен, выделенные в 
качестве технических экспертов в помощь правительству. Я информировал 
правительство об ультиматуме русской стороны, а затем предоставил слово 
генерал-лейтенанту Айро. Из его доклада стало ясно, что Финляндия при 
благоприятных условиях может продержаться всего лишь три месяца. Полковник 
Паасонен, в свою очередь, заметил, что наступление русских, как на Карельском 
перешейке, так и в полосе севернее Ладоги, уже миновало кульминацию и что 
оборону, прежде всего северо-восточнее Выборга, облегчают необычайно выгодные 
условия местности. То обстоятельство, что большая часть соединений, принимавших 
участие в наступлении, переброшена на фронт в Прибалтике, указывает на то, что 
наступления, во всяком случае, крупного, ожидать не приходится. Однако 
противнику потребуется не больше двух недель для сосредоточения новой 
превосходящей в силах группировки на Карельском перешейке. Кроме того, 
стратегическое положение нашей страны значительно ухудшится, если русские 
овладеют южным берегом Финского залива. 

После выступлений военных экспертов я предоставил слово исполняющему 
обязанности премьер-министра фон Борну, который временно замещал на этом посту 
уехавшего в Москву Энкелля. Барон фон Борн не стал выступать против принятия 
условий перемирия, однако выразил в своем полном пессимизма заявлении огромную 
скорбь и обеспокоенность присутствующих по поводу судьбы, которая сейчас 
ожидает народ Финляндии. В моем присутствии правительство, испытывая тяжелые 
чувства, решило внести в парламент проект решения об утверждении условий и 
предоставлении полномочий для подписания перемирия. Парламент, созванный на 
заседание в то же утро в 7.00, без долгих разговоров утвердил проект решения. 

Когда делегация вернулась в Финляндию, я узнал, что информация о решении 
парламента не успела поступить вовремя, поскольку соглашение подписывали между 
11 и 12 часами дня. Правда, посол Швеции Сёдерблум через Стокгольм сообщил, что 
он слышал об утверждении условий перемирия, как правительством, так и 
парламентом, но официального подтверждения этому не поступило. В эти тяжелые 
дни наша полномочная, делегация встретила в Москве со стороны посольства Швеции 
необыкновенную доброжелательность и готовность оказать помощь. 

Выборгская ляни опять оказалась в составе России, и народ Карелии вместе со 
скотом и всем движимым имуществом вновь отправился в путь на Запад. Благодаря 
теплой погоде и существовавшей у нас возможности пароходных перевозок по озерам,
 эвакуацию на этот раз смогли организовать лучше, чем в ноябре 1940 года. На 
дорогах тех времен, не расчищенных от снежных заносов, можно было видеть скорбь 
и печаль, несчастье и беспорядок: завязшие в сугробах сельскохозяйственные 
машины и рогатый скот, который едва мог двигаться. И все же шествие изгнанных 
из своих домов жителей Карелии сейчас, если можно так выразиться, производило 
еще более горестное впечатление, чем в прошлый раз. 

Район Порккала-Удд, старую окультуренную территорию, где хозяйства процветали, 
а воды изобиловали рыбой, сейчас необходимо было освободить в течение суток до 
прихода гарнизона русских. Помимо того, что здешние жители потеряли свои дома и 
унаследованные от предков хозяйства, передача этой территории порождала большие 
трудности в снабжении столицы продуктами питания: перерезала прямые шоссейные и 
железные дороги, идущие в юго-западные районы Финляндии, оказались 
перерезанными. Тот факт, что с этого момента столица была доступна для прямого 
обстрела русской полевой артиллерией, представлял собой серьезнейшую угрозу. 

Второй раз за четыре года наши войска отступали на линию границы, установленную 
противником. И сейчас армия была вконец измотана в борьбе против превосходящего 
противника, но, как и в 1940 году отходила в боевом порядке, не разгромленная и 
сохранившая свою духовную твердость. Она не была разбита и могла бы при 
необходимости продолжать борьбу. Свидетельством этого являлись последние 
успешные бои под Иломантси. Однако общая ситуация требовала, чтобы боевые 
действия были прекращены и народ получил мир. С гордо поднятой головой финский 
солдат мог отправляться домой, хорошо выполнив свою задачу. 

Свобода и на этот раз досталась нам дорогой ценой. Свидетельством этого служат 
55000 белых деревянных крестов на наших погостах. 

Правительство Хакцелля сразу, после выполнения своей задачи и заключения мира, 
ушло в отставку. Нелегко было подыскать подходящую кандидатуру, которая