потери от бомбардировок. На следующий день воздушные налеты продолжались, но 
они обошлись русским еще дороже. У финской авиации поистине был день победы: 
наши летчики сбили 24 самолета противника. Бои за южную часть Готланда 
продолжались до вечера 28 марта, когда последние защитники острова сложили 
оружие. 

Вскоре после овладения Готландом наши войска захватили и острова Тютярсаари. 
Контрнаступление на Большой Тютярсаари отразили с помощью немцев, пришедших на 
помощь из Эстонии. Наступление на остров Лавансаари, которое немцы решили 
провести своими силами, так и не было осуществлено, поскольку обострилась 
обстановка юго-восточнее Ленинграда, что вынудило немцев перебросить туда 
войска, приготовленные для наступления на остров. Лавансаари так и остался в 
руках русских. 

В приказе, в котором было высказано особое признание заслуг наших летчиков, я 
объявил благодарность героическим войскам, принимавшим участие в освобождении 
Готланда, и в первую очередь отважному руководству этой трудной операцией. 

17 марта мне была оказана честь еще раз приветствовать у себя в Ставке 
шведского принца Густава Адольфа. Он приехал, чтобы вручить мне по поручению 
короля Швеции меч Большого Креста рыцарского Ордена меченосцев. После 
торжественной церемонии я в краткой речи попросил передать мою благодарность 
Его королевскому высочеству за награду, которую со времен походов Наполеона не 
получал ни один из воинов, и подчеркнул, что эта честь оказана не только мне 
лично, но всем оборонительным силам Финляндии. Затем последовал свободный от 
формальностей обед, во время которого присутствовавшие смогли увидеть в 
наследном принце Швеции естественного, бодрого офицера и хорошего друга нашей 
страны. После обеда начальник генерального штаба доложил принцу об операциях, 
проведенных восточнее Ладоги, с которыми Густав Адольф знакомился во время 
своего прошлого визита. 

Еще в первые месяцы года по сообщениям о военнопленных и о состоянии их 
здоровья я смог убедиться, что смертность в некоторых лагерях увеличивается, а 
когда познакомился с этим более подробно, мне стало ясно, что необходимо 
принять меры по улучшению питания военнопленных. Хотя причиной смерти в 
большинстве случаев было изначально плохое состояние здоровья пленных, все же 
перед нами встала задача, пренебрегать решением которой было нельзя. 

Во время многочисленных бесед с главным армейским врачом и главным интендантом 
я изучал возможности увеличения питательной ценности пайков и одновременно 
глубже вникал в актуальные вопросы здравоохранения. 

Во время трудной зимы 1941–42 годов мы вынуждены были сокращать даже пайки 
наших солдат, а состояние с продуктами питания для гражданского населения 
вообще было тревожным. Понятно, что в этих условиях военнопленным, число 
которых достигло 47000, мы не могли выдавать достаточно больших пайков. 
Несмотря на это, я потребовал принятия мер для улучшения их положения. В 
качестве примера мероприятий, нацеленных на это, можно назвать то, что 
заслуживающих доверия пленных передали в качестве рабочей силы крестьянским 
хозяйством внутренней Финляндии. В ходе моих инспекционных поездок я регулярно 
посещал лагеря военнопленных, чтобы ознакомиться с условиями жизни пленных 
солдат и получить представление, как с ними обращаются. Вскоре мне стало ясно, 
что собственными силами мы не можем добиться эффективного улучшения, поэтому я, 
в качестве председателя финского Красного Креста, решил обратиться в 
Международный комитет Красного Креста, который находился в Женеве. 

В письме от 1 марта 1942 года, адресованном председателю комитета, я писал, что 
хотя Советский Союз и не присоединился к Женевской конвенции и нет гарантий 
тому, что с финскими военнопленными в России обращаются справедливо и гуманно, 
мы со своей стороны, несмотря на многочисленные трудности, точно соблюдаем 
положения о военнопленных, предусмотренные конвенцией. После этого я рассказал 
об огромных трудностях с продуктами питания в Финляндии и о том, как это 
сказывается на пайках для военнопленных. Несмотря на то, что пайки для 
гражданского населения Финляндии мы были вынуждены сократить до минимума, 
калорийность питания, выдававшегося военнопленным, и калорийность продуктов, 
которые получали люди физического труда, была почти одинаковой. Для поддержания 
нормального состояния у здорового человека калорийность этих продуктов в 
какой-то мере достаточна, а витаминов не хватает. Физическое состояние русских 
солдат во время войны постепенно ухудшалось, у многих ощущался недостаток 
витамина «А» еще до того, как они попадали в плен. Выслушивая военнопленных, я 
понял, что питание в русских войсках давно уже было недостаточным и 
однообразным; основной пищей солдат был хлеб и лепешки из фуражных зерен, в 
отдельных случаях этот рацион дополнялся кониной. Если не увеличить пайки для 
военнопленных, то состояние их здоровья не улучшится и нельзя избежать 
смертельных исходов от излишнего похудения и заразных болезней, несмотря на 
медицинские и иные мероприятия. 

Я закончил письмо пожеланием довести эти соображения до сведения всех членов 
комитета и выразил надежду, что они доброжелательно отнесутся к судьбе русских 
военнопленных и попробуют изыскать способы ее облегчения. Я подчеркнул, что