оружие. Невольно захотелось проверить эту легенду, и, подобрав кусок 
сохранившейся на краю ниши известки, я свез его для изучения в парижскую 
Академию наук. С этого дня мои слабые познания в археологии обогатились 
сведениями о том, что строительные материалы, изменяясь в своем составе, 
наиболее точно определяют возраст старинных зданий, а доставленный мною кусок 
известки дал мне право вспоминать о том англичанине, что при свете факела 
трудился свыше двух столетий назад над надежным сокрытием клада развенчанного 
повелителя. 

* * * 

Теперь факел в моих руках заменяла ацетиленовая лампа, под ослепляющим светом 
которой я обращал это мрачное подземелье в источник нашего прожиточного 
минимума. 

Мало кому известно, что одной из важных отраслей экспортной промышленности во 
Франции являлись шампиньоны, разводившиеся в бесчисленных подземельях, которыми 
проточены все окружающие Париж возвышенности. Из их недр в свое время брался 
тот камень, из которого строили дворцы и лачуги столицы, и трудно действительно 
бывало себе представить, пролетая в машине по загудронированным шоссе, что там, 
под тобой, где-то в глубине, кипит жизнь в освещенных электричеством туннелях. 
По ним катились по рельсам вагоны с перегнившим конским навозом, копошились 
тысячи мужчин и женщин, укладывавших этот драгоценный перепрелый материал на 
грядки. Потом в грядки закладывались куски грибницы - уже высохшего навоза, 
оплетенного белыми корневыми нитями шампиньонов. Но для того чтобы получить 
грибы, необходимо было изолировать грядки от воздуха и света, штукатурить 
стенки туннелей вручную смесью глины и песка, проливая немало поту на эту 
несложную, на первый взгляд, работу. Немного приносила она самому рабочему, но 
любой капиталист, даже такой, как Ротшильд, не брезговал иметь в своем портфеле 
акции подобных безубыточных предприятий. 

Предприимчивость для русского человека - не заслуга. Это его природное свойство,
 и, не собираясь стать капиталистом, я все же, ознакомившись с этой 
промышленностью, решил испробовать свои силы. 

Книги о культуре шампиньонов я все прочел, но решил доучиться у 
соседа-крестьянина - "мэра" ближайшей от нашего домишка деревни. Старик 
славился в округе знанием этого дела и потому не удивился, когда в один из 
воскресных дней я пришел к нему за советом. 

- Посмотрим! - не то усомнившись, не то заинтересовавшись моей инициативой, 
заявил "мэр" и после обеда обещал зайти. Когда же он увидел наш чистенький 
дворик, покрытый аккуратно сложенными штабелями навоза, политого и 
приготовленного для переноски в подземелье, когда оценил качество уже уложенных 
частично грядок и чистоту приготовленного подземелья, он подал мне руку и 
сказал: 

- Вы хороший работяга! Надо вам помочь, милый господин! Я приведу с собой 
своего сына и дам вам адрес для покупки грибниц. 

Когда же на следующее воскресенье, попивая красное вино, эти еще так недавно 
чужие для меня люди работали при свете ацетиленовой лампы, я почувствовал, что 
они как будто для меня закадычные друзья. Не в этом ли уважение к труду, не 
только своему, но и постороннему, заключается одна из самых привлекательных 
черт французского народа? 

Не прошло и трех месяцев со времени окончания работ по закладке грибницы, как, 
войдя в подземелье, я неожиданно почувствовал себя счастливым. Оно превратилось 
в настоящее звездное небо. Таким представлялись те белоснежные гнезда 
шампиньонов, что, подобно созвездиям на небесном своде, выделялись на темном 
фоне уходивших в самую глубину светло-желтых песчаных грядок - источник нашего 
житья-бытья еще на долгие месяцы. 

Помню, как бережно, по всем правилам сбора грибов, наполнили мы первую корзину 
с драгоценными грибами, цена на которые непрерывно росла, и, отправившись в 
Париж, решили продать их хозяину ближайшего к вокзалу ресторана. Там же, 
вспомнив старину, на вырученные деньги хорошо пообедать. 

- Угостить - угощу,- обрадовался давно не видавший меня хозяин,- но грибов 
ваших, как они ни хороши, ни за какие деньги яе возьму! Неужели вы не знаете, 
что мы с вами из-за них рискуем в тюрьму попасть! Вы должны найти на 
Центральном рынке - этом чреве Парижа - концессионера и на его имя отправлять 
грибы. Он, и только он, за небольшую комиссию (я уже знал, что без комиссионных 
во Франции ни одно дело не делается) имеет право продавать каждое утро 
поступающий к нему товар с торгов и вырученные деньги записывать вам на приход. 
Это вернее всякого банка,- успокаивал меня мой старый приятель. 

За этот год заработал я около тридцати тысяч франков, но здоровья потерял в 
своем подземелье, вероятно, тоже на немалую сумму: всем известно, что лечение в 
капиталистическом мире представляется, пожалуй, самой дорогой роскошью.