берега, на три километра, тянется чугунная узорчатая решетка. Тут когда-то 
прогуливались кавалеры в светлых камзолах, в белых чулках и башмаках с красным 
каблучком, дамы в напудренных париках и наполеоновские маршалы в блестящих 
мундирах. 

Время и исторические события разрушили старый дворец. От него уцелела лишь 
комната, где родился объединитель Франции, le "Roi Soleil" - "Король Солнце", 
Людовик XIV: солнце, как эмблема, входило в рисунок королевского герба. 
Практичные французы устроили здесь гостиницу для приезжавших из Парижа 
влюбленных парочек. Историческую известность комнаты подняло подписание в ней 
Сен-Жерменского мирного договора в 1919 году. 

Об эпохе Людовика XIV напоминали и мраморные доски на домах его приближенных. 
Как же было не поинтересоваться в таком городе историей и того 
полуразвалившегося домишка, что мы приобрели еще в лето 1918 года, когда под 
угрозой бомбардировок дома срочно продавались за гроши. 

* * * 

Французы - большие охотники до документов, и сама купчая крепость 
приобретенного нами владеньица упоминала о всех прежних владельцах нашего 
нового имущества начиная с того момента, когда этот домишко, принадлежавший 
монастырю маркизы де Мэнтенон, морганатической супруги Людовика XIV, был 
национализирован и продан с торгов революционными властями. 

Прислоненный к скалистому склону горы, составлявшему его четвертую стену, наш 
домик, сложенный из добытого в той же горе камня, высился местами до трех, 
местами до четырех этажей, каждый в две-три комнаты. Одна из них большая, 
другая малюсенькая, полы то деревянные, то каменные, ни одна из ступеней 
сложенной винтом лестницы не была похожей на другую. 

- Неужели придется жить в этой дыре? - сказал я Наташе, когда в первый раз 
входил в закопченную комнату нижнего этажа, служившую курятником, а 
впоследствии обращенную в нашу уютную гостиную. От сырости со стен текла вода, 
а деревянные половицы были покрыты вековым слоем окаменелой грязи. 

- Да, непременно, и ты увидишь, что когда-нибудь мы будем здесь очень счастливы,
- ответила она. 

Вид из окон каждого этажа тоже различный. Внизу, из-за окружавшей огород 
каменной стены, можно было любоваться только дорогими нашему сердцу цветами и 
посевами. Всякий зеленый росток молодых всходов, как и бутон распускавшейся 
розы, служил для нас наградой за потраченный труд, но уже из-за ставней второго 
этажа открывались широкие просторы мирных долин. 

В детстве перед казенным домом в Иркутске протекала красавица Ангара, в юности 
перед окном моего рабочего кабинета заходило и всходило солнце за величавой 
Невой и даже на войне, в маньчжурскую кампанию, я всегда старался занять хоть и 
полуразрушенную, но выходившую на поля одинокую китайскую фанзу. Да и мог ли я 
мечтать, что и на старости лет буду писать эти строки перед виднеющимися через 
окна золотыми куполами священного Кремля, переносясь мысленно в далекое прошлое 
родной Москвы и снимая шапку перед ее настоящим. 

Кому же могло прийти в голову соорудить этот полный беспорядочной живописности 
наш сенжерменский домик? Для богача он был слишком беден, для бедняка - 
несоразмерно просторен. Еще более таинственными оказались тянувшиеся под домом 
глубокие подземелья, заканчивавшиеся большим сводчатым залом. Местные жители 
обращали наше внимание на замурованные проходы в стенах. За одним из них 
находился какой-то загадочный подземный бассейн, в который через небольшой 
пролом посетители забавы ради бросали камешки, за другим, по словам старожилов, 
скрывались подземные ходы, которые шли до самого замка и чуть ли не до 
Сен-Жерменского леса. 

Вскоре, по документам городской мэрии, мне удалось установить, что домик No 59 
по улице де Марейль был построен Иаковом II, последним английским королем из 
династии Стюартов, который за свою приверженность к католицизму был вынужден 
бежать во Францию к своему "кузену", как именовали тогда друг друга короли,- 
Людовику XIV. Последний, построив себе Версаль, предоставил Иакову II 
Сен-Жерменский дворец. По-видимому, развенчанный король был хозяйственным 
парнем: престол-то потерял, богу молился, но золотую корону с алмазами, 
брильянтами и прочими драгоценностями с собой из Англии захватил. "Пригодится,- 
видно, думал он,- про черный день!" И, не доверяя ни французам, ни католическим 
отцам, возведшим его в ранг святых, решил припрятать свои "камушки" в укромное 
место. В лесу, окружавшем в ту пору город, у подножия горы, он построил прочный 
домик, поселил в нем своего личного камердинера-англичанина и наказал 
замуровать, да поглубже, в подземелье драгоценный клад. 

Немало, видно, прежних владельцев нашего домика пытались разыскать этот клад, 
но в наши дни напоминали о нем только две еще сохранившиеся, уже опустевшие 
ниши. В одной из них, на высоте человеческого роста, спрятано было, по-видимому,