| |
положения военного дипломата.
- Господин президент,- начал я,- ввиду непризнания нашим революционным
правительством царских долгов я предлагаю вам, сохраняя необходимый для
ликвидации мой текущий счет в Банк де Франс, принять от меня все военные
материалы ценностью до девятисот миллионов франков, оставшиеся от заказов
военного времени. Они с избытком могли бы покрыть суммы, потребные вашему
государственному банку для оплаты очередных купонов по русским займам.
"Уничтожу,- думалось мне,- сохраняя свой кредит, одним ударом самое сильное
средство враждебной нам пропаганды. Какой даже скромный француз не ходил два
раза в год в свой банк отрезать очередной купон от русского займа!"
- Да, я уже в курсе этого дела и спешу поблагодарить вас, генерал, за ваш
красивый жест, но государственные интересы заставляют меня отказаться от вашего
предложения.
"Заберу я у тебя,- думал, вероятно, Тигр,- военные складики, а твои правители и
скажут: "Ты, старик, сам развязываешь нам руки, не соблюдая конвенции по
военному долгу. Лучше уж подожду, а зато потом сдеру все сполна, по всем долгам
сразу".
- Вхожу в ваше положение,- продолжал Клемансо,- и потому ввиду непризнания нами
правительства вашей страны я решил назначить под вашим председательством
"ликвидационную комиссию" из представителей всех заинтересованных в русских
делах наших министерств.
"Хорошо задумано,- мелькнуло у меня в голове.- Французы будут выносить решения,
а я, как почетный председатель,- в них расписываться!"
- Благодарю вас со своей стороны, господин президент.- сказал я,- за высокую
честь, но позвольте уж мне самому защищать интересы России, а "ликвидационной
комиссии" - интересы Франции. Я убежден, что мы сумеем согласовать нашу работу
по ликвидации.
- Положим-ка все это на бумагу,- отговорился старый политикан, не желая слишком
быстро поступаться предложенным им самим решением.
После длительного обмена обстоятельно составленными письмами я в конце концов
специальным декретом, разосланным всем французским ведомствам, был признан
"единственным представителем русских государственных интересов во Франции".
Соглашение с Клемансо легло в основу всей моей последующей деятельности во
Франции, и на мой текущий счет в Банк де Франс должны были поступать все
русские ценности, где бы и в какой бы форме они ни находились.
Кроме того, при всех переговорах и соглашениях я настаивал, чтобы Россия
признавалась в границах 1914 года.
- Не может же один только русский народ отвечать за военный долг, сделанный
всей страной во время мировой войны,- доказывал я французским чиновникам -
составителям соглашения.
Это, между прочим, давало мне возможность вставлять палки в колеса тем
политическим деятелям, которые после признания независимой Польши безо всякого
стеснения стремились оторвать от России одну за другой исконные русские
губернии, лишая наш народ плодов тех вековых трудов, что были им положены для
выхода к берегам Балтики.
Соглашение с Клемансо особенно пригодилось в последующую эпоху интервенции, так
как Франция перестала быть надежным убежищем для похищенных русских
государственных ценностей. Не мало ведь тогда находилось так называемых
"спасителей России", "спасавших" от большевиков все, что только возможно было
вывезти из нашей страны.
"В Марсельском порту выгружен морской кабель, на который претендует один из
наших банков,- сообщила мне в период врангелевской авантюры французская
"ликвидационная комиссия",- но морской префект выражает сомнение в
происхождении этого ценного морского имущества".
"Морской кабель изготовляется только на нашем казенном заводе в Николаеве и
потому частной собственностью стать не мог. Продать и вырученную сумму внести
на мой текущий счет в Банк де Франс за No 5694",- положил я на этой бумаге свою
резолюцию.
Так Клемансо, заклятый враг Октябрьской революции, не подозревая последствий,
сам предоставил мне возможность бороться с происками пособников будущей
вооруженной интервенции против Советской России. Доступ к русскому пороху и к
русским снарядам, хранившимся на наших складах во Франции, был для них крепко
закрыт.
|
|
