роскошные служебные кабинеты, а французские министерства по их примеру 
реквизировали для себя целые особняки и отели,- бороться с организованной в 
государственных масштабах спекуляцией становилось все труднее. Франция уже 
изменяла свое лицо. 

Положение о заготовительном комитете, между прочим, предусматривало наем 
"приличного" помещения, и сотрудники мои не преминули этим воспользоваться, 
настояв на перемещении нашей канцелярии в пустовавшую по случаю войны гостиницу,
 неподалеку от I министерства вооружений. 

Сколько тревожных и как мало отрадных воспоминаний сохранилось у меня об этом 
доме на улице Кристоф Коломб! В нем хлебнул I я немало грязи, в нем впервые 
познал предательство и клевету казавшихся мне близкими сотрудников и друзей. 

* * * 

Ничего не подозревая, продолжал я работать, когда спустя несколько дней после 
приезда Занкевича стал получать шифрованные телеграммы на имя какого-то 
неизвестного мне Гибера. При первом же случае я спросил Занкевича, не знакома 
ли ему эта фамилия, и он без тени сомнения заявил, что впервые ее слышит. 

Запрашивать в Петрограде разъяснений о незнакомце мне, впрочем, не пришлось, 
так как чуть ли не в тот же день я увидел вошедшего ко мне в кабинет маленького 
штатского человечка, отрекомендовавшего себя генерал-лейтенантом Гибером фон 
Грейфенфельсом. 

Он оставался у дверей, держа по-военному в левой руке давно уже вышедший из 
моды черный котелок, а с правой снял коричневую перчатку, чего иностранцы 
никогда не делали. 

Я, конечно, вскочил со своего кресла и, как младший в чине, бросился 
представляться вошедшему, предлагая ему присесть. 

- Господин генерал (титулование "превосходительство" было уже отменено),начал я,
- на ваше имя поступило уже несколько телеграмм по делам заказов. Разрешите вам 
их представить. Я ведь не был уведомлен о вашем приезде. 

- А генерал Занкевич разве вас не предупредил? Я же с этой целью задержался в 
Лондоне,- удивился мой скромного вида собеседник.- В таком случае разрешите вам 
все доложить. Вы знаете, господин полковник, как вас ценят в России, как 
беспокоятся о том, что вы очень перегружены работой и это может отразиться на 
вашем здоровье. Вы ведь, наверно, очень устали. (Мотивы о моей усталости я уже 
слышал от Занкевича, как предлог для сокращения моей служебной деятельности.) 
Вот я и прислан сюда вас разгрузить! - И при этих словах он вынул из 
внутреннего кармана незапечатанный конверт с вложенным в него письмом на 
прекрасной бумаге министерского размера. 

Знакомый мне бланк "Военный министр" внушил заранее уважение к тексту письма. 
Оно было кратким: "Ввиду Вашей перегрузки в работе, предлагаю Вам передать 
обязанности по всем вопросам снабжения предъявителю сего, генерал-лейтенанту 
Гиберу". 

Подпись "Гучков" была хоть и разборчива, но до крайности скромна по размеру. 

Ни скрепы, ни номера на бумаге не значилось. 

- Как прикажете, господин генерал? - тщательно скрывая охватившее меня волнение,
 спросил я своего собеседника.- Желаете ли вы принять должность немедленно или 
предварительно ознакомиться с делом? В последнем случае разрешите не прерывать 
работу и принимать при вас все доклады. 

И, получив одобрение своего преемника, я принялся составлять телеграмму в 
Петроград о его прибытии и выполнении мною предписания военного министра. 

Гибер между тем занялся изучением моей конвенции с французским правительством, 
изложенной на небольшом листе бумаги. 

"Ну,- подумал я,- если уж на эти несколько строк тебе требуется чуть ли не 
целый час, то что же ты будешь делать с той кипой писем и бумаг, которые 
появляются каждое утро на моем письменном столе?" 

К концу дня Гибер посвятил меня, наконец, в свои планы: 

- Ввиду того, что кредит в Банк де Франс открыт был на ваше имя, в Петрограде 
предполагали, что вы будете продолжать подписывать чеки, а я буду распоряжаться 
полученными через вас деньгами. 

Убеждать Гибера в том, что это-то как раз противоречит смыслу нашей конвенции с 
французским правительством, не стоило. Посольство со своей стороны затребовало 
разъяснений о миссии Гибера, и оставалось только ждать ответа из России.