покой держалась особняком небольшая группа мрачных на вид людей правительство. 
Эту группу возглавлял высокий здоровый старик с характерным вздернутым вверх 
чубом седых волос. Он выделялся из окружающих его сереньких людей орлиным живым 
взглядом, отражавшим сильный внутренний темперамент. Это был Кристенсен, почти 
бессменный глава правительства, занимавший в то же время должность военного 
министра. Совершенным контрастом ему являлся министр иностранных дел его 
кабинета, тоже седой, но моложавый старик граф Раабен-Леветцау; мирный, добрый 
взгляд его глаз разоблачал в нем довольного всем богатого помещика, 
занимающегося политикой для времяпрепровождения, играния роли и получения 
соответствующих почестей. Он был необходим социалистам для сношений с 
дипломатами как единственный член правительства, свободно владевший 
иностранными языками и получивший в связи со своим происхождением хорошее 
домашнее воспитание. 

Королевская семья вошла в залу как-то незаметно и смешалась с дипломатами, с 
которыми, как мне показалось, была давно в близких отношениях. Первый из моих 
"трех королей" оказался молодящимся генералом все в той же форме единственного 
в королевстве гусарского полка. Внешность Фредерика VIII, родного брата русской 
вдовствующей императрицы, ничего, кроме любезности, не выражала; этот человек 
ни о чем, казалось, говорить не мог без улыбки, и это было для него выгодно, 
так как по его фразам дипломатам бывало трудно определить, кому из них король 
выражал на балу особое внимание, а об этом им надлежало написать на следующий 
день донесение. 

Удалось только заметить, с каким пренебрежением взирали на своего повелителя 
его собственные министры, и это сразу дало понять, что королевская власть 
служит только декорумом и прикрытием для закулисной борьбы политических партий 
за действительную власть. Для маленького двухмиллионного народа, из которого 
чуть не половина жила в столице, политическая борьба представляла главный 
интерес дня. Дипломаты, читавшие ежедневно газеты, выбивались из сил, чтобы 
усмотреть в победе той или иной партии рост политического влияния на внутреннюю 
политику маленькой страны то той, то другой державы. Подобный осведомительный 
материал, приукрашенный хитроумными соображениями и примерами, почерпнутыми из 
бесед с каким-нибудь коллегой, все же был интереснее, чем донесение посланника 
о рождении сына или дочери у одного из племянников короля. Малые страны сужают 
умственный горизонт дипломатов, и я, отчаявшись доказать тогдашним нашим 
союзникам - французам - значение для нас Балтики, решил подарить на Новый год 
каждой из французских миссий (в малых странах роль посольства выполняют 
дипломатические миссии, а послы именуются посланниками) небольшой земной глобус.
 Это, объяснял я своим друзьям, молодым секретарям, напомнит вашим посланникам 
величие вашей союзницы - России и спасет их от составления очередной депеши о 
встрече на прогулке с какой-нибудь принцессой. Впрочем, не только заправские 
дипломаты, а и некоторые военные агенты придавали значение всякому слову и 
жесту коронованных особ. Глазам не хотелось верить, читая как-то донесения 
нашего военного агента в Вене, серьезного, культурного генштабиста полковника 
Марченко, с описанием каждого обеда при австрийском дворе; он прилагал к 
рапортам меню обеда и расположение приглашенных за столом, обозначая крестиком 
свое собственное место. 

- Ну, какое же у тебя впечатление от вчерашнего бала? - спросил меня утром в 
канцелярии русской миссии мой сверстник, петербургский знакомый Бибиков, 
занимавший должность второго секретаря. 

- Достойно пера Щедрина или Гоголя,- отвечал я.- Особенно смехотворными и 
жалкими показались мне придворные - отживающие свой век старики и старушки, 
последние обломки дворянства. 

- Но неужели ты не приметил самой королевской семьи? Ведь это же наша 
собственная царская семья в миниатюре: тут и скачущий по Гатчинскому парку 
недоучка Михаил Александрович, тут и взбалмошная, маловоспитанная сестра царя 
Ольга Александровна,- объясняет Бибиков. 

- Ты прав,- ответил я.- Недаром грубоватый Александр III сказал как-то моему 
отцу, представляя ему Николая II, тогда еще подростка: "Смотрите, Алексей 
Павлович, как породу испортила!" - намекая на свою жену, датчанку Марию 
Федоровну. 

Эти родственные отношения с датской семьей действительно имели, быть может, 
влияние на воспитание Ники (так называли в семье Николая II). столь мало 
приспособленного и пригодного к управлению нашей великой страной. 

- Да что тут толковать о наших с тобой королях,- вступился в разговор мой 
будущий друг, наш морской агент старший лейтенант Алексей Константинович Петров.
- Станет господь мараться о таких помазанников! 

Хорошо насмеявшись, мы продолжали обмениваться впечатлениями о вчерашних 
хозяевах бала, и все сошлись во мнении, что самой страшной фигурой все же 
являлась сама королева, женщина-великан, лишенная какой бы то ни было прелести. 
Бибиков объяснял, что она была единственной дочерью шведского короля Оскара, 
потомка Берна-дота, и привезла с собой в Данию хорошее приданое. Устроил этот