| |
сь бы холодная война и что было бы с гонкой вооружений, если бы на
них повлиял импульс, который мог бы зародиться от взаимодействия этих двух
людей. Но оба старых человека позволили, чтобы их страхи пересилили их надежды,
поэтому встреча в верхах окончилась ничем и был упущен наилучший шанс замедлить
гонку вооружений в шестидесятые, семидесятые и восьмидесятые годы.
Эйзенхауэр возвратился в Вашингтон, где его ожидало немало проблем.
Прежде всего — Куба. Хотя ни Эйзенхауэр, ни его советники все еще не могли
понять, был Кастро коммунистом или нет, тем не менее они хотели избавиться от
него и от той опасности, которую он представлял. По мнению Эйзенхауэра,
наибольшая опасность заключалась в возможности использования Хрущевым, с
разрешения Кастро, Кубы как базы для размещения советских стратегических сил.
Однако он надеялся, что этого не произойдет. 29 июня на встрече с Гордоном
Греем Эйзенхауэр сказал, что "не верит в заключение договора о взаимной
безопасности между Хрущевым и Кастро", и добавил, что Чип Болен разделяет это
мнение. Хрущев должен знать, продолжил Эйзенхауэр, что Соединенные Штаты "не
могут допустить" военный союз между Кубой и Россией*40. 6 июля Эйзенхауэр
подписал распоряжение, предусматривающее значительное сокращение квоты на
импорт сахара из Кубы и ее полную отмену на 1961 год. Он признал, что "эта
акция равносильна введению экономических санкций против Кубы"*41.
Наряду с дипломатическими и экономическими шагами, направленными против
Кубы, Эйзенхауэр рассматривал также весь набор военных и полувоенных операций.
На заседании Совета национальной безопасности 7 июля Гейтс доложил ему о
возможных акциях, начиная с эвакуации американских граждан с Кубы и кончая
широкомасштабным вторжением и оккупацией. Министр финансов Андерсон "произнес
длинную и довольно кровожадную речь, призывая объявить чрезвычайное положение
по всей стране... и утверждая: то, что происходит на Кубе, не что иное, как
агрессивная акция СССР"*42.
Эйзенхауэр не собирался трубить в горн и размещать военное снаряжение на
холмах Сан-Хуан*. Он объяснил лидерам республиканцев (которые, как и Никсон,
жаждали провести какую-нибудь акцию против Кастро до ноябрьских выборов): "Если
мы попытаемся достичь нашей цели, применяя при этом силу, то мы увидим, как все
[латиноамериканские страны] начнут отдаляться от нас, а некоторые станут
коммунистическими через два года... Если Соединенные Штаты не будут вести себя
должным образом по отношению к Кубе, то они могут потерять всю Южную
Америку"*43.
[* Сан-Хуан — местность во Флориде.]
Никсон выступал за акцию, которая могла привлечь внимание широкой
публики, но Эйзенхауэр не давал согласия. Президент, однако, был готов
разрешить проведение тайных операций против Кастро. 18 августа он встретился с
Гейтсом, Даллесом и Бисселлом, чтобы обсудить, как выполняется план из четырех
пунктов, одобренный им в марте. Бисселл доложил, что второй пункт — мощное
пропагандистское наступление — выполняется в полной мере; меры, предусмотренные
в третьем пункте, — создание организации сопротивления внутри Кубы —
закончились провалом, главным образом, из-за жесткого контроля в полицейском
государстве Кастро. Есть определенный прогресс в создании квазивоенного
формирования из числа беженцев с Кубы, о чем записано в четвертом пункте.
Лагерь по подготовке формирования Бисселл перевел из окрестностей Майами, где
он первоначально находился, сначала в зону Панамского канала, а затем в
Гватемалу, где у ЦРУ были налажены прочные связи с Президентом Мигелем
Идигорасом Фуэнтесом.
Бисселл хотел расширить программу подготовки. Эйзенхауэр дал согласие.
Помогли убедить его снимки чехословацкого оружия на Кубе, представленные ЦРУ.
Эйзенхауэр одобрил выделение 13 млн долларов для Бисселла и разрешил
использовать при проведении операции персонал и оборудование Министерства
обороны. Но он настоял на том, чтобы "американский военный персонал не входил в
состав боевых формирований". Позднее он также одобрил патрулирование кораблями
ВМФ США берегов Гватемалы с целью, как считалось официально, не допустить
кубинского вторжения в эту страну, а фактически — чтобы сохранить в тайне
существование тренировочного лагеря.
Высказав одобрение расширенному плану Бисселла, Эйзенхауэр задал ему
вопрос, касающийся первого пункта плана: "А где же наше правительство в
изгнании?" Бисселл и Аллен Даллес объявили, что объединить кубинцев для
совместной работы чрезвычайно трудно, потому что одни выступают за Батисту,
другие — против него. Большинство кубинцев выступают против Батисты, характер у
всех вспыльчивый, упрямый, и очень немногие готовы идти на компромисс. Поэтому
общего лидера у них до сих пор нет. Эйзенхауэр заметил с раздражением: "Ребята,
если вы не собираетесь довести это дело до конца, тогда давайте прекратим
разговоры о нем". Он сказал, что не даст разрешения вообще ни на одну акцию,
если не будет создано пользующееся поддержкой общественности настоящее
правительство в изгнании*44.
Эйзенхауэр стремился, хотя и довольно вяло, продолжить переговоры о
разоружении, начавшиеся в Женеве, и после срыва встречи в верхах в Париже.
Однако 27 июня, когда советская делегация покинула переговоры, они были
прекращены совсем. Провал переговоров, хотя его и ожидали, был ударом для
Эйзенхауэра; в 1953 году он определил разоружение как одну из главных своих
целей, но к 1960 году должен был признать, что гонка вооружений вышла из-под
контроля. К этому времени американский ядерный арсенал вырос настолько, что по
сравнению с 1953 и 1954 годами, по определению Эйзенхауэра, стал
"фантастическим", "сумасшедшим" и "немыслимым". До каких громадных размеров он
увеличивается, Эйзенхауэру напомнили 15 августа, когда Маккоун информировал его,
что Соединенные Штаты теперь п
|
|
