разоружение, ядерные испытания и т. д. Действующих лиц в "Крестовом походе" 
было не так много, а в президентских мемуарах им не было конца. В "Крестовом 
походе" Эйзенхауэр сумел найти хорошие слова почти о каждом, кого упоминал, 
даже о Монтгомери; книга не содержала ни малейшей недооценки или принижения 
деятельности его коллег. В мемуарах же все обстояло совсем иначе, хотя он 
страшно не любил высказывать критические замечания. В "Крестовом походе" 
описывались три с половиной плотно спрессованных года, в мемуарах речь шла о 
восьми годах, проведенных в Белом доме.
       Кроме того, в "Крестовом походе" он мог рассказать, как принималось 
решение, а затем продемонстрировать, как оно работало в практических условиях. 
В президентских мемуарах в основном описывались уже принятые решения, за 
которыми не следовало никаких действий. Ведь на самом деле все так и было: он 
решил не расширять войну в Корее, не вступать в войну во Вьетнаме во время 
кризиса в Дьенбьенфу, не ускорять гонку вооружений, не выступать против 
Маккарти открыто или поддержать решение суда в деле "Браун против Топека", 
отменить "Новый курс" или снизить налоги, поддержать англичан и французов в 
Суэце или вмешаться в события в Венгрии. Короче говоря, мемуары в двух томах 
оказались по своей сути негативными и неубедительными, тогда как "Крестовый 
поход" — наоборот.
       Несмотря на многие недостатки, книги "Мандат на перемены" и "Война за 
мир" (под общим заголовком "Годы в Белом доме"), потребовавшие от него 
концентрации огромных усилий, стали самым большим вкладом в его литературную 
деятельность. Не такие "соленые" и не такие личностные, как мемуары Трумэна, 
они тем не менее описывали все крупные и множество мелких проблем, с которыми 
пришлось иметь дело Администрации Эйзенхауэра. Практически в них не было 
фактических ошибок — замечательное достижение для рукописи, содержащей почти 
три тысячи страниц, и хвала тщательности и аккуратности, с какими были 
осуществлены подборка и изучение материала. Публикуя мемуары, Эйзенхауэр ставил 
перед собой определенную цель — объяснить читателю свою версию событий и мотивы,
 которыми он руководствовался, принимая то или иное решение. И эта цель была 
достигнута: изучение мемуаров сразу же стало обязательным для любого серьезного 
исследования, касавшегося политических событий в 50-е годы.
       После публикации мемуаров в издательстве "Даблдей" Эйзенхауэра уговорили 
написать менее формальную биографию, в которой рассказывалось бы о тех периодах 
его жизни, которые не были затронуты в "Крестовом походе" и "Годах в Белом 
доме". Готовя эту книгу, Эйзенхауэр возвратился к своей старой практике — 
диктовать материал. Он с радостью погружался в воспоминания о днях своего 
детства в Абилине, о годах, когда был кадетом в Уэст-Пойнте, и о времени, когда 
был молодым офицером. Он очень высоко отозвался о Фоксе Коннере, Дугласе 
Макартуре, Джордже Маршалле, с теплотой говорил о родителях и братьях, о своих 
школьных учителях и товарищах — молодых офицерах. Он поведал о забавных случаях,
 чуточку грустных и любопытных. Он назвал свою книгу: "На досуге: истории, 
которые я рассказываю своим друзьям". Эта книга получила гораздо более теплый 
прием. Ее раскупали значительно быстрее и переводили чаще, чем "Годы в Белом 
доме".
       Апрель — время высаживания растений. В 1961 году к началу месяца 
Эйзенхауэры возвратились в Геттисберг и начали готовиться к новому сезону. 17 
апреля полувоенное формирование Бисселла, состоящее из кубинских беженцев и 
насчитывающее уже около двух тысяч человек, высадилось в заливе Свиней на Кубе. 
Не получая ни воздушной поддержки, ни подкреплений, не имея хороших средств 
связи, боевики были довольно быстро разбиты или захвачены в плен солдатами 
Кастро. Это был полный разгром.
       Кеннеди позвонил Эйзенхауэру: не может ли он прибыть в Кэмп-Дэвид для 
консультаций? Конечно, Эйзенхауэр мог, и 22 апреля он вылетел на вертолете из 
Геттисберга в Кэмп-Дэвид. Кеннеди встретил его у трапа, и они направились к 
террасе перед коттеджем Аспен, чтобы обстоятельно поговорить. Кеннеди рассказал 
о планировании, целях и ожидаемых результатах вторжения, признал, что оно 
закончилось полным поражением, что причина его — в недостатке разведывательной 
информации и ошибках, допущенных при высадке десанта с кораблей, а также во 
времени и тактике проведения операции.
       Два человека, погруженные в разговор, стали ходить взад и вперед по 
площадке, головы их были опущены. У Эйзенхауэра сложилось впечатление, что 
Кеннеди "рассматривал президентство не только как глубоко личное дело, но и как 
институт, которым может управлять один человек, всего лишь имея помощника здесь 
и другого — там. Он совершенно не представлял себе сложностей этой работы". 
Эйзенхауэр спросил Кеннеди: "Г-н Президент, до того как одобрить этот план, 
приглашали ли вы всех ответственных за операцию, чтобы при вас обсудили 
ситуацию и вы сами оценили бы все "за" и "против" и приняли решение, или вы 
говорили с каждым в отдельности в разное время?" Кеннеди признал, что не 
созывал Совет национальной безопасности в полном составе для обсуждения и 
критического рассмотрения планов. Он показался Эйзенхауэру "очень искренним, но 
и очень подавленным, в состоянии какого-то замешательства". Он с горечью сказал 
Эйзенхауэру: "Никто не узнает, как трудна эта работа, пока сам не будет 
заниматься ею в течение нескольких месяцев". Эйзенхауэр посмотрел на Кеннеди и 
тихо произнес: "Г-н Президент, простите меня, но я думаю, что говорил вам об 
этом три месяца назад". Кеннеди ответил: "Конечно, я многому научился с тех 
пор".
       Эйзенхауэр поинтересовался, почему Кеннеди не обеспечил воздушное 
прикрытие вторжения. Кеннеди ответил: "...мы думали, если станет известно, что 
вторжение осуществляется нами, а не самими кубинцами, участвующими в