Эйзенхауэр вряд ли мог рассчитывать на какое-либо одобрение со стороны 
Монти, однако в тот год он все же получил весьма высокую похвалу из совершенно 
неожиданного источника. Генри Уоллес, кандидат в президенты от Прогрессивной 
партии на выборах 1948 года, прислал Эйзенхауэру экземпляр своей речи, в 
которой говорил о том, что нашел определенное сходство в характерах президентов 
Вашингтона и Эйзенхауэра. Эйзенхауэр был польщен. Он написал Уоллесу: "Мое 
чувство гордости стало еще больше, потому что я никогда не мог согласиться с 
теми, кто так многословно принижает его [Вашингтона] интеллектуальные качества".
 Подсознательно, имея в виду себя, а также и Вашингтона, он продолжал: "Я думаю,
 что слишком многие приходят к такому заключению просто потому, что они склонны 
смешивать способность к выражению с мудростью; любовь к сумеркам с глубиной 
проникновения". Говоря прямо о самом себе, Эйзенхауэр закончил так: "Я очень 
часто испытывал глубокое желание, чтобы Великий Творец одарил меня его 
[Вашингтона] ясностью видения в больших делах, его целеустремленностью и 
широтой величия его ума и души" *7.
       При каждом удобном случае Эйзенхауэр напоминал прессе, политикам и 
общественности, что единственное средство, позволяющее сократить бюджет, 
остановить инфляцию и снизить налоги, — разоружение. Пока гонка вооружений 
будет продолжаться, Соединенные Штаты будут затрачивать около 40 млрд долларов, 
а это составляет почти 60 процентов всего бюджета, на то, что Хэмфри назвал 
"мусорной кучей". Однако начальники штабов были недовольны и такими затратами и 
требовали выделения больших средств. Так, на 1958 год они затребовали на свои 
нужды 50 млрд долларов.
       В декабре 1956 года, когда бюджет еще только составлялся, Эйзенхауэр 
сказал Даллесу, что собирается "сломить сопротивление военных", и пожаловался, 
что его "приводит в отчаяние неспособность этих людей понять, сколько можно 
затратить на вооружение и сколько надо затратить, чтобы выиграть мир" *8.
       Поскольку надежд на разоружение в ближайшей перспективе не было, 
Эйзенхауэр сосредоточился на экономии по всем возможным статьям, где только 
можно было это сделать. Основные расходы шли на содержание военнослужащих; он 
приказал сократить численность войск, особенно наземных. Вильсон и начальники 
штабов возражали. Эйзенхауэр сказал членам своего Кабинета: "Думаю, что я знаю 
этот вопрос лучше, чем кто-либо другой. Что мы будем делать с большой армией, 
если она у нас будет? Что она будет делать?" Эйзенхауэр поручил Вильсону 
произвести сокращения и указал, где именно. Президент хотел рационализировать 
вооруженные силы, размещенные в Германии, сократив при этом их численность на 
тридцать пять тысяч человек. Оч также приказал сократить на сорок тысяч 
американские войска в Японии, в других местах — еще на двадцать пять тысяч *9.
       Как ни было трудно Эйзенхауэру иметь дело с Конгрессом по таким 
проблемам, как, скажем, бюджет, вопрос о гражданских правах рождал трудностей 
намного больше. 10 января, выступая в Конгрессе с "Посланием о положении 
страны", Эйзенхауэр вновь представил законопроект Браунелла о гражданских 
правах. Этот законопроект касался многих аспектов, но Эйзенхауэр сосредоточил 
свое внимание на одном — праве голосовать. Он был "потрясен", когда узнал что 
из 900 000 негров в Миссисипи только 7000 было разрешено голосовать. Он изучил 
эту проблему и нашел, что чиновники, занимавшиеся регистрацией избирателей, 
задавали им вопросы типа "Сколько пузырей содержится в куске мыла?" и пытались 
зафиксировать ответы в регистрационной книге. В Луизиане регистраторы закрыли 
двери своего пункта перед очередью, насчитывающей пять тысяч негров. Однако 
местный суд присяжных нашел, что "нет доказательств" для возбуждения дела 
против чиновников *10.
       В течение конца зимы и начала весны в Конгрессе обсуждался законопроект 
о гражданских правах. Эйзенхауэр поддерживал этот законопроект и в публичных 
выступлениях, и в частных беседах. Он настаивал на принятии законопроекта на 
своих встречах с лидерами республиканцев. Он встретился с Артуром Сульцбергером,
 обозревателем из "Нью-Йорк Таймс", чтобы убедить его поддержать законопроект. 
(Сульцбергер признался, правда, в разговоре сугубо доверительном, что, хотя "он 
и испытывает чувство стыда, не хотел бы видеть внучку в школе вместе с 
негритянскими ребятами" *11.) 18 июня Палата представителей одобрила 
законопроект, и он был направлен на рассмотрение в Сенат. Линдон Джонсон 
предупредил Эйзенхауэра по телефону, что "в Сенате будет драка вокруг проблемы 
гражданских прав — страсти уже накалились и разгорятся еще больше.
       Эйзенхауэр был против такого развития событий; он был сторонником самого 
умеренного законопроекта о гражданских правах и подчеркнул в разговоре с 
Джонсоном, что сам жил на Юге и не страдает отсутствием симпатии к позиции южан.
 Такой взрыв страстей он рассматривал как ответный удар в его сторону *12.
       2 июля сенатор Рассел из Джорджии охарактеризовал законопроект как 
"коварный инструмент", который предназначен не для обеспечения гарантии права 
голосовать, а для использования Министерством юстиции своей власти и "всей мощи 
федерального правительства, включая в случае необходимости и вооруженные силы, 
для принудительного смешения белых и черных детей".
       На следующий день Джеймс Рестон на пресс-конференции попросил 
Эйзенхауэра прокомментировать это заявление. Ответ Эйзенхауэра был умеренным и 
не очень четким. Конечно, его собственное желание состоит только в том, чтобы 
защитить и предоставить право голосовать большему числу граждан; "это простые 
вопросы, затронутые в решениях Верховного суда, и они являются умеренным шагом".
 Теперь, со слов Эйзенхауэра, обнаружилось, что "очень уважаемые люди" 
выступают с заявлениями, представляя этот закон "крайне радикальным, ведущим к 
беспорядкам". Эйзенхауэр отнесся к такой реакции как к "довольно непонятной", 
но он был готов выслушать другие точки зрения по этому вопросу.