| |
согласился с одним из пунктов позиции Хэмфри. На встрече республиканских
лидеров 2 июля Эйзенхауэра поставили в известность, что сенатор Джон Ф. Кеннеди
намеревается выступить с большой речью по алжирскому вопросу и предложить
резолюцию в поддержку независимости Алжира. Республиканцы хотели знать, как
отвечать на эту речь. Эйзенхауэр, повторяя слова Хэмфри, признал, что "народ
Алжира еще не имеет достаточного образования и опыта, чтобы влиять на свое
собственное правительство наиболее эффективными средствами". Эйзенхауэра
обеспокоило то влияние, которое может оказать на отношения с Францией резолюция
в поддержку независимости Алжира, если ее одобрит Сенат.
Но как бы ни были сильны аргументы, Президент продолжал вести свою линию,
аргументы эти уступали место еще более сильным. "Соединенные Штаты, возможно,
не смогут отстаивать право на независимость и свободу, которые необходимы для
нас, но не для других". Поэтому республиканцы не станут возражать против
независимости Алжира. "Может быть, — продолжал Президент, — для республиканцев
будет лучше, если они немного покритикуют м-ра Кеннеди за его претензии иметь
на все готовые ответы" *3.
Эйзенхауэр не жалел времени, престижа и энергии для продвижения своего
пакета предложений — помощи иностранным государствам через Конгресс. Он
множество раз встречался с лидерами республиканцев и демократов, с группами и
ассоциациями, заинтересованными в этой проблеме. Он произносил речи. Почти
каждый раз, за ужином, когда собиралось только мужское общество, он уговаривал
своих гостей стать миссионерами в деле помощи иностранным государствам. Но он
не мог получить денег. Вновь и вновь Конгресс отвергал его запросы. Это
приводило Эйзенхауэра в ярость.
Он писал Сведу: "Который раз я удивляюсь, даже поражаюсь очевидному
невежеству членов Конгресса в таком широком вопросе, как наши иностранные дела".
Он понимал, что крохоборство конгрессменов "отражает крайнее невежество",
которое существует и среди широкой публики. Каждый конгрессмен, считал он,
"воображает себя отменным патриотом; но среднему конгрессмену не требуется
много времени, чтобы прийти к выводу: его первейший долг перед страной —
обеспечить свое переизбрание". Из этого убеждения вырастала "почти невероятная
способность к рационализации".
"Еще и еще раз" он убеждал, терпеливо объясняя конгрессменам, что
иностранная помощь, оказываемая Америкой, — "лучшая форма инвестиций"*4. Такая
помощь снижает расходы на содержание американских военных баз и повышает
потребительский спрос в странах — получателях этой помощи. Большая часть
средств, выделенных на иностранную помощь, расходовалась в самих Соединенных
Штатах на товары и услуги для стран третьего мира. Эта программа, по мнению
Президента, была столь очевидно выгодна для Америки, что он просто не понимал,
как можно возражать против нее. Но Конгресс возражал, и его попытка в одиночку
протолкнуть через Конгресс законопроект о помощи иностранным государствам
окончилась неудачей.
К счастью для Айка, когда он сражался с Конгрессом по вопросам бюджета,
помощи иностранным государствам и по другим проблемам, он имел возможность
уезжать на выходные в Геттисберг, что часто и делал. Там он мог расслабиться:
проверить, в каком состоянии его стадо, понаблюдать за посадкой рассады в
огороде, поиграть в гольф и бридж со своими друзьями и получить удовольствие от
вида Мейми, когда она, переполненная счастьем, наводила лоск в их доме. Айк
получал удовольствие от всего, что было связано с фермой, даже от автомобильной
поездки из Вашингтона в Пенсильванию.
Приглашения провести уик-энд с семьей Президента на ферме были редки и
ценились высоко. Обычно здесь бывали только самые близкие друзья Эйзенхауэра.
Фельдмаршал Монтгомери решил эту проблему, пригласив себя сам. Он прибыл в июне.
Айк решил показать ему место знаменитой битвы, изучение подробностей которой
было любимым его занятием. Когда два генерала взбирались на каменные глыбы на
вершине Малого Круглого холма или рассматривали рельеф местности с кладбища
Ридж, а Айк рассказывал Монти о том, как развивалось сражение, толпившиеся
позади репортеры жадно ловили каждое слово.
Позднее Эйзенхауэр поделился с приятелем: "Как ты знаешь, Монти никогда
не может отказать газетному репортеру или фотокорреспонденту. В конце концов я
устал от громкого голоса Монти, хорошо понимая, что он специально возвышал его
ради тех, кто ловил его слова". Айк отправился к автомобилю, а Монти продолжал
говорить. Через головы толпы Монти прокричал: "Их обоих, Ли и Миди, надо было
уволить". Он добавил что-то насчет их некомпетентности, потом прокричал снова:
"Айк, разве вы не согласны?" Эйзенхауэр ответил ему ровным голосом: "Послушайте,
Монти, я живу здесь. Я ничего не могу сказать об этом деле. Вы сами давайте
свои комментарии" *5.
Тем не менее эта история попала на первые страницы воскресных газет,
причем репортеры писали, что Айк согласился с фельдмаршалом — Ли и Миди надо
было уволить. Во вторник на пресс-конференции Айку задали вопрос об этом. Он
воздержался от прямых комментариев, однако сказал, что у него в Овальном
кабинете висят портреты Франклина, Вашингтона, Линкольна и Ли, и подчеркнул,
что Ли вызывает у него чувство глубокого восхищения.
Монти показал Айку гранки своих мемуаров, в которых было и описание его
разговоров с ним. Айк прочел помеченные Монти разделы и после этого сказал
Уитмен, что Монти "достаточно умен... Он пишет: я такой любящий и добрый, что
предоставил ему полную свободу, и план военных действий фактически составил он".
Когда же он дошел до фразы: "Айк достиг своего наивысшего пика в качестве
Президента Соединенных Штатов", то заворчал: "Может быть, он хочет сказать, что
это благодаря мне война была выиграна?" *6
|
|
