| |
В 5 часов дня Эйзенхауэр вызвал Гувера, Адамса и Хьюза для обсуждения
ответа на абсурдное предложение Булганина — действовать совместно с Советским
Союзом против Англии и Франции. Хьюзу Эйзенхауэр показался "уравновешенным и
спокойным", хотя и несколько усталым. Атмосфера дискуссии была мрачной.
Участники согласились, что слово "немыслимое" подойдет для отклонения
предложения Булганина. Они были обеспокоены настроением русских, которые, как
они понимали, метались между надеждой и страхом: надеждой, что Суэцкий кризис
приведет к развалу НАТО, и страхом, что события в Венгрии приведут к развалу
Варшавского пакта.
Эйзенхауэр так охарактеризовал их положение: "Эти ребята одновременно и
пребывают в ярости, и испытывают страх. Точно так же, как и у Гитлера, эта
комбинация — наиболее опасное состояние ума. И мы должны быть абсолютно уверены,
что каждая наша разведывательная точка и каждый передовой пост наших
вооруженных сил держат ухо востро". В этих условиях, считал Эйзенхауэр, мы
должны быть точными и ясными в каждом нашем слове, в каждом шаге. И если эти
парни что-либо предпримут, мы должны стукнуть их, и если необходимо — стукнуть
всем, что мы имеем в корзине". Эйзенхауэр поручил Гуверу сделать заявление, в
котором было бы ясно сказано: если русские попытаются ввести войска на Средний
Восток, то США будут противодействовать этому с использованием силы *34.
Наступило 6 ноября, день выборов. В 8 часов 37 минут Эйзенхауэр
встретился с Алленом Даллесом, Гувером и Гудпейстером для ознакомления с
последними разведывательными данными. Даллес сообщил, что Советы пообещали
египтянам "сделать что-нибудь" на Среднем Востоке. Он предполагал, что они
пошлют военные самолеты в Сирию. Эйзенхауэр поручил Даллесу направить самолеты
У-2 для облета территорий Сирии и Израиля, "избегая, однако, полетов над
Россией". Если Советы нападут на французов и англичан, сказал Эйзенхауэр, "мы
вступим в войну и будем вправе предпринять военные действия, даже если это
произойдет, когда не будет сессии Конгресса". Если же разведка "обнаружит"
советские военные самолеты на сирийских базах, Эйзенхауэр полагал, "что у
англичан и французов будет повод их уничтожить". Запись совещания, сделанная
Гудпейстером, заканчивалась на леденящей ноте: "Президент спросил, имеют ли
наши силы в Средиземном море атомное противолодочное оружие" *35.
В 9 часов утра Эйзенхауэр и Мейми поехали в Геттисберг, чтобы
проголосовать, а около полудня на вертолете вернулись в Вашингтон. Гудпейстер
встретил его в аэропорту и доложил: полеты У-2 не обнаружили присутствия
советских самолетов ни на сирийских аэродромах, ни на пути в Египет. Начала
третьей мировой войны не ожидалось. В Белом доме в Овальном кабинете Эйзенхауэр
встретился с Рэдфордом. Обсуждался вопрос: должны ли США объявить мобилизацию?
По мнению Эйзенхауэра, мобилизацию необходимо объявить декретом, "чтобы
избежать суеты". В качестве первой меры, с его точки зрения, Рэдфорд должен
отозвать из отпуска военнослужащих, — "эта акция не останется незамеченной и
даст русским паузу для размышления" *36.
В 12 часов 55 минут Эйзенхауэр еще раз позвонил Идену, который только
что объявил о готовности Великобритании согласиться на прекращение огня. (Война
уже стоила англичанам около 500 млн долларов; кроме того, англичане и французы
объявили, что теперь они контролируют канал.) Эйзенхауэр ответил: "Я не могу
выразить, как мы рады". И добавил, что силы ООН по поддержанию мира "будут
включать канадских солдат — много солдат". Идеи предпочитал американцев. Будут
ли американские военнослужащие входить в силы ООН? Эйзенхауэр не хотел, чтобы в
силах ООН участвовали военные, представляющие великие державы. "Я опасаюсь, что
Красный мальчик* потребует для себя львиную долю. Поэтому лучше вообще не иметь
солдат из стран большой пятерки", — были его слова. Идеи с неохотой согласился.
"Если я переживу сегодняшний вечер [предстояло голосование по вотуму доверия],
я позвоню вам завтра", — заключил Идеи. Затем он спросил Эйзенхауэра, как идут
дела на выборах. "Мы всецело занимались Венгрией и Средним Востоком, — ответил
Эйзенхауэр. — Я совершенно не интересовался ходом выборов, но думаю, что все
будет в порядке" *37.
[* Имеется в виду СССР.]
Вторую половину дня Эйзенхауэр отдыхал, готовясь к предстоящему подсчету
голосов, обещавшему затянуться за полночь. Он отменил запланированную поездку в
Аугусту на следующий день — решение, которое он принял с крайним
неудовольствием, — из-за ситуации вокруг Суэца. Уитмен писала: "Он разочарован,
как ребенок, который не рассчитал правильно, сколько дней осталось до
Рождества" *38. В 10 часов вечера он поехал из Белого дома в штаб-квартиру
Республиканской партии. Как и предсказывали, первые сообщения о результатах
выборов показали, что он их выигрывает огромным большинством голосов, хотя
демократы по-прежнему сохраняют контроль в Конгрессе.
В возбужденной атмосфере подсчета поступающих данных Эйзенхауэр отбросил
свое видимое безразличие к исходу выборов. Он сказал Хьюзу: "Окончательные
результаты по Мичигану и Миннесоте еще не поступили. Вы помните историю с
Нельсоном? Умирая, он осмотрел все вокруг и спросил: "Остался ли хоть один их
корабль на плаву?" Думаю, что и я такой же. Когда я вступаю в бой, то хочу
выиграть его окончательно... шесть или семь штатов не так важны. Но я не хочу
терять больше. Я не хочу, как и Нельсон, чтобы какие-то из этих штатов
«остались»" *39. За Стивенсона проголосовали только семь южных штатов.
Эйзенхауэр получил от народа Америки мандат, какой он хотел. За него
было подано 35 581 003 голоса, а за Стивенсона — 25 738 765. Разрыв в 10 000
000 голосов был больше чем в два раза по сравнению с результатами выборов 1952
|
|
