прекращении огня. В тот вечер Эйзенхауэр выступил в Филадельфии со своей 
последней предвыборной речью. Коснувшись Среднего Востока, он заявил: "Мы не 
можем выступать за один закон для слабых и за другой — для сильных; за один 
закон для тех, кто против нас, за другой — для тех, кто с нами. Может быть 
только один закон — иначе мира не будет" *28. От других выступлений, 
запланированных на последнюю неделю избирательной кампании, Эйзенхауэр 
отказался.
       На следующий день, 2 ноября, Эйзенхауэр продиктовал письмо Груентеру, 
которое начиналось так: "Жизнь становится труднее с каждой минутой". Он 
признался, "что стал засыпать позже, чем обычно. Я, кажется, ложусь позже и 
встаю раньше, и это беспокоит меня". Однако новости в то утро были хорошими — 
Генеральная Ассамблея ООН одобрила внесенную американцами резолюцию о 
прекращении огня 64 голосами — за, 5 — против (Англия, Франция, Австралия, 
Новая Зеландия и Израиль). Позднее премьер-министр Канады Пирсон предложил 
создать полицейские силы ООН для размещения их между противоборствующими 
сторонами, чтобы обеспечить соблюдение принятой резолюции. К этому времени 
израильские войска заняли практически весь Синай и полосу Газа. 
Военно-воздушные силы Египта были разбиты; израильтяне захватили в плен пять 
тысяч египетских военнослужащих и большое количество оружия советского 
производства. Английские и французские самолеты продолжали бомбить Египет, хотя 
их войска еще не высадились на его побережье.
       Эйзенхауэр был крайне удивлен как тактикой англичан, так и их стратегией.
 "Если кто-то должен сражаться, — сказал он Груентеру, — ничего не поделаешь. 
Но я не вижу смысла вступать в драку, которая не может завершиться благополучно 
и в которой, по мнению всего мира, вы являетесь зачинщиком, притом даже не имея 
твердой поддержки всего вашего народа". Эйзенхауэр сказал, что разговаривал со 
своим старым английским другом, и тот был "искренне огорчен" дипломатией 
канонерок Идена, его мнение: "это — не что иное, как попытка Идена казаться 
более значительным, чем он есть на самом деле". Эйзенхауэр, по его собственным 
словам, "не отнесся бы с такой легкостью к этому делу". Он считал, "что Идеи и 
его коллеги пришли к заключению: последняя капля переполнила чашу их терпения, 
и Англия просто обязана реагировать так же, как это было принято в 
викторианский период" *29.
       Уик-энд не принес утешительных новостей. В субботу Даллеса положили в 
госпиталь им. Уолтера Рида — необходимо было срочное удаление раковой опухоли, 
и операцию сделали в тот же день. Исполняющим обязанности государственного 
секретаря был назначен Герберт Гувер-младший. На Среднем Востоке сирийцы 
подорвали нефтепроводы, проходящие через их территорию из Ирака к Средиземному 
морю. В Англии Идеи отверг призыв ООН к прекращению огня. Его позиция 
оставалась прежней: Суэцкий канал должен находиться под англо-французским 
контролем и с этим Египет и Израиль обязаны согласиться до прибытия сил ООН. В 
воскресенье в 3 часа 13 минут Совет Безопасности ООН собрался на заседание для 
рассмотрения американской резолюции, призывающей русских вывести войска из 
Венгрии. Советский Союз наложил вето на резолюцию. В то же утро Красная Армия 
начала вторжение в Венгрию и предъявила ультиматум, который Венгрия отвергла. 
200 000 солдат и 4000 танков двинулись на Будапешт. Надь укрылся в югославском 
посольстве, а к руководству пришло новое правительство во главе с Яношем 
Кадаром. Венгерские борцы за свободу оказывали сопротивление. Эйзенхауэр 
направил телеграмму Булганину, в которой напомнил о советской декларации о 
"невмешательстве", объявленной всего за четыре дня до венгерских событий, 
высоко оценил этот документ, считая, что ему необходимо следовать на практике 
*30.
       Между тем в результате полетов У-2 было установлено: англофранцузская 
армада с Кипра наконец-то приближается к египетскому побережью. Эйзенхауэр еще 
раз предложил Идену отдать приказ повернуть назад. Идеи ответил: "...если мы 
сейчас повернем назад, то весь Средний Восток будет охвачен пламенем... Мы не 
можем допустить военный вакуум в то время, когда силы ООН только еще 
формируются" 31.
       Венгры в то же самое время попросили о помощи. Они считали, что эта 
помощь вытекает сама собой из вещаний "Свободной Европы" и многочисленных 
заявлений Даллеса за последние несколько лет. Эйзенхауэр, однако, не имел 
намерения бросать вызов русским в такой близости от их границ. Американское 
вмешательство, в какой бы форме оно ни было, русские могли воспринять как 
попытку разрушить Варшавский пакт, и они наверняка станут сражаться, чтобы не 
допустить этого. Эйзенхауэр вторично отказал ЦРУ в просьбе разрешить сбросить 
венграм с воздуха оружие и продовольствие. Он не стал рассматривать и вопрос о 
посылке американских войск в Венгрию, которая ему представлялась "такой же 
недоступной для американцев, как и Тибет"*32. Эйзенхауэр знал, что его власть 
имела границы, и Венгрия была за этими границами.
       Утром в понедельник, 5 ноября, за день до выборов, казалось, все злые 
духи вырвались на свободу. Английские и французские парашютисты высадились 
вокруг Порт-Саида на Суэцком канале. Затем появились суда-амфибии. Булганин 
направил телеграммы Идену, Молле и Бен-Гуриону, в которых говорилось, что 
Советский Союз готов использовать силу для разгрома агрессора и восстановления 
мира. Телеграммы содержали слабо завуалированную угрозу использовать ядерные 
ракеты против Лондона и Парижа, если франко-английские войска не будут отведены 
из Суэца. Булганин также обратился письменно к Эйзенхауэру с предложением, 
чтобы США и Советский Союз объединили силы, вошли в Египет и положили конец 
военным действиям. "Если эта война не будет прекращена, то существует опасность,
 что она может перерасти в третью мировую войну", — предупреждал Булганин *33.