года.
       Идеи также получил вотум доверия. В 8 часов 53 минуты утра 7 ноября он 
позвонил Эйзенхауэру и предложил немедленно — в тот же день или на следующий — 
провести конференцию в Вашингтоне на высшем уровне с участием его самого, 
Эйзенхауэра и Ги Молле. Эйзенхауэр опасался, что Идеи постарается отказаться от 
данного ранее согласия на прекращение огня и на размещение сил ООН в Суэце. Но 
Идеи сказал, что просто хочет обсудить, как действовать дальше. "Ну, хорошо, — 
ответил Эйзенхауэр, — если мы будем говорить о будущем и о Медведе *, то тогда 
о'кей" *40.
       Затем Эйзенхауэр встретился с Адамсом и Гудпейстером; оба были одного 
мнения: проведение встречи — неудачная идея. По словам Гудпейстера, такая 
встреча может создать впечатление, "что мы теперь действуем на Среднем Востоке 
согласованно и независимо от ООН". Гувер тоже был с этим согласен. Он сообщил, 
что разговаривал с Даллесом, который возражает против проведения встречи. Кроме 
того, в докладе, который передал ему Аллен Даллес, утверждается: Советы 
предложили Египту 250 000 добровольцев и проводится подготовка к их отправке. 
Эйзенхауэр попросил Гудпейстера внимательно изучить эту информацию. Пока 
Гудпейстер был занят чтением доклада, Эйзенхауэр позвонил Идену и сообщил ему, 
что встречу нужно отложить. Затем свое мнение высказал Гудпейстер: 
разведывательные данные, приведенные в докладе, ненадежные, скорее всего Советы 
не готовят 250 000 солдат к отправке *41.
       Утром этого же дня Бен-Гурион опубликовал заявление, в нем говорилось, 
что Израиль отвергает резолюцию ООН об отводе израильских сил из Синая и полосы 
Газа, которые должны быть заняты силами ООН. Вскоре Президент получил 
телеграмму от Булганина: "Я чувствую необходимость заявить, что проблема отвода 
советских войск из Венгрии... полностью находится исключительно в компетенции 
Венгерского и Советского правительств" *42. Между тем бои в Будапеште стали 
затихать. Венгерские беженцы пересекали границу Австрии — от трех до четырех 
тысяч человек ежедневно. В Венгрии было убито сорок тысяч борцов за свободу.
       Как уже было не раз в прошлом и будет неоднократно в будущем, 
Соединенные Штаты оказались не в состоянии сколько-нибудь повлиять на события в 
Восточной Европе. Русские нарушили свое обязательство о безопасности Надя, 
захватили его, осудили на секретном процессе и казнили. Все, что Эйзенхауэр мог 
сделать, — объявить о готовности США принять 21 000 беженцев из 150 000 и 
обещать обратиться в Конгресс с просьбой принять в срочном порядке 
законодательный акт, разрешающий эмиграцию в США большего числа венгров.
       Между тем в Египте к концу ноября войска ООН занимали предназначенные 
для них позиции, а французские и английские были почти полностью выведены. 
Эйзенхауэр отменил эмбарго на продажу нефти Англии, и вскоре ее отправляли из 
США до 200 000 баррелей в день. Помогая преодолеть трудности, американцы 
предоставили Англии займы. К Рождеству французские и английские войска были 
выведены полностью, и египтяне начали расчистку канала.
       В канун Нового года на встрече с республиканцами в Нью-Йорке Эйзенхауэра 
спросили об отношении англичан и французов к Соединенным Штатам. "Неофициально, 
— ответил Президент, — правительства очень благодарны нам за то, что мы сделали.
 Но в публичных выступлениях нам отводится роль козла отпущения". В любом 
случае "эта проклятая проблема быстро выправляется". Последнее заседание Совета 
НАТО прошло "очень хорошо" *43.
       И хотя бряцание ядерным оружием прекратилось, отношения с русскими все 
еще были напряженными. Через три дня после выборов Эйзенхауэр посоветовал 
Гуверу: чтобы достигнуть некоторого прогресса в разоружении, нужно извлечь 
пользу из того страха, который существовал в мире и который, по-видимому, 
разделял и Булганин. У Эйзенхауэра было, например, такое предложение: 
перебросить все силы НАТО за Рейн и вывести американские наземные войска из 
Германии. Гувер сомневался, что Даллес согласится с этим. А Эйзенхауэр просто 
хотел, чтобы государственный секретарь подумал над этим, поскольку, "пока мы 
находимся на виду у всего мира, ругая друг друга и приходя все время в ужас от 
их жестокости, мы никуда не продвинемся" *44.
       Одной из причин была советская реакция на продолжающиеся полеты У-2. Во 
время кризиса Эйзенхауэр должен был знать, какие меры военного характера 
принимают Советы; после выборов Эйзенхауэр дал разрешение на проведение 
дополнительных полетов. Советы выразили протест в неофициальной, но резкой 
форме. 15 ноября Эйзенхауэр встретился с Гувером, Рэдфордом и Алленом Даллесом 
для обсуждения этих полетов. Он считал, что они "обходятся дороже, чем тот 
объем надежной информации, который мы получаем". Гувер отстаивал свою точку 
зрения: "...если мы потеряем самолет на этой стадии, будет почти катастрофа". С 
этим Эйзенхауэр согласился и добавил: "Каждый знает, что за последние шесть 
недель США заняли такое место в мире, какого не занимали со второй мировой 
войны". И страна должна обеспечить надежность, чтобы "эта позиция продолжала 
оставаться корректной и безупречной с точки зрения морали". Но все же русские с 
их возможностью использовать Красную Армию вызывали у него беспокойство, и он 
одобрил полеты У-2 над Восточной Европой, "но не в глубь территории" *45.
       Русские продолжали протестовать. Месяц спустя, 18 декабря, у Эйзенхауэра 
состоялся разговор с Фостером Даллесом о полетах над Восточной Европой. 
Эйзенхауэр собирался "приказать приостановить эти полеты полностью". "Я полагаю,
 — сказал Даллес, имея в виду протесты русских, — мы должны признать, что мы 
это делали, и сказать, что мы сожалеем. Мы не можем отрицать этого". Эйзенхауэр 
решил позвонить Чарли Вильсону, чтобы "он прекратил полеты". Даллес напомнил 
Президенту: "...наши отношения с Россией остаются достаточно напряженными в 
настоящее время". Эйзенхауэр согласился, что сейчас не такое время, когда можно