качестве первого шага Эйзенхауэр намеревался утром следующего дня внести в ООН 
резолюцию о прекращении огня. "Президент сказал в связи с этим, что ни в 
малейшей степени не обеспокоен тем, будет он избран вновь или нет... Он добавил,
 что не думает, выбросят его американцы в этой ситуации или нет, но если они 
сделают так, то пусть так и будет". Он хотел немедленно заявить англичанам: США 
встанут на сторону египтян, несмотря на то, что "многое в их позиции является 
спорным", потому что "нет никакого оправдания обману" *19.
       Эйзенхауэр объявил о своем намерении соблюдать условия трехсторонней 
декларации, один раздел которой содержал обязательство Соединенных Штатов 
поддерживать жертву агрессии на Среднем Востоке. Единственный честный курс, по 
его убеждению, — выполнение обязательства. По этому поводу Белым домом было 
сделано заявление.
       Утро следующего дня, 30 октября, Эйзенхауэр начал с чтения послания от 
Бен-Гуриона, переданного ему Гудпейстером. В послании говорилось, что Израиль 
должен был нанести удар, спасая себя, и отвергалась любая мысль о прекращении 
огня в Синае, не говоря уж об отходе. В этот момент вошел Артур Флемминг и 
предупредил: Западная Европа очень скоро начнет испытывать критическую нехватку 
нефти. "Президент, по его собственным словам, склонен думать: те, кто начал эту 
операцию, должны самостоятельно работать над проблемой обеспечения себя нефтью, 
иначе говоря, вариться в своей собственной нефти" *20.
       В 10 часов утра Эйзенхауэр отправился на совещание, где присутствовали 
Даллес, Гувер, Шерман Адамс и Гудпейстер. По телефону было получено сообщение, 
что высадка англичан и французов в Суэце "неизбежна". По мнению Эйзенхауэра, "у 
французов и англичан не было достаточного повода для войны... Он 
поинтересовался, нет ли за всем этим руки Черчилля, поскольку акция очень 
напоминает средневикторианский стиль"*. Его интересовало также, как англичане и 
французы думают удовлетворить свои потребности в нефти. Даллес предполагал, что 
у них не осталось иного выбора, "кроме принятия экстраординарных мер по 
обеспечению снабжения их нефтью". Эйзенхауэр не видел особого смысла "в 
сохранении недостойных и ненадежных союзников, необходимость поддерживать их 
может быть не так велика, как они считают". Но весь этот возбужденный разговор 
был только разговором. Он знал: Даллес был прав, говоря, что "США не могут 
позволить им погибнуть экономически" *21.
       
       [* Намек на действия англичан в середине XIX века по захвату колоний в 
период правления королевы Виктории (1819 — 1901).]
       
       В середине дня Эйзенхауэр обменялся несколькими телеграммами с Иденом, в 
которых уточнялось, действуют положения трехсторонней декларации или нет. В 
Нью-Йорке Совет национальной безопасности обсуждал резолюцию, внесенную 
делегацией США, с просьбой ко всем членам ООН воздержаться от применения силы 
на Среднем Востоке. Днем при голосовании этой резолюции Англия и Франция 
наложили на нее вето. Они наложили вето и на советскую резолюцию, призывавшую 
Израиль возвратиться на исходную границу.
       В тот же день, 30 октября, в 2 часа 17 минут Даллес сообщил Президенту 
по телефону, что Англия и Франция "дали Египту двенадцать часов для ответа на 
ультиматум, который по своей грубости и жестокости превосходит все, чему он 
когда-либо был свидетелем". Даллес не видел никакого смысла в его изучении, 
поскольку, "конечно, к завтрашнему утру они уже будут там". Эйзенхауэр попросил 
Даллеса прочесть ультиматум, так как сам он только что получил экземпляр текста 
и еще не успел с ним ознакомиться. Из ультиматума впервые особенно отчетливо 
стало ясно, каковы в действительности масштабы заговора.
       Англия и Франция заявили Египту и Израилю: если обе стороны не отойдут 
на десять миль от канала и не позволят англичанам и французам взять под 
контроль все основные сооружения и пункты вдоль канала, то канал будет захвачен 
силой, чтобы таким образов разъединить враждующие стороны. Израильтяне, конечно,
 согласились. Если замысел заговора удастся, то Израиль получит Синай, а Англия 
и Франция — канал. Насер будет свергнут. Для Эйзенхауэра такие фантазии 
граничили с сумасшествием. В 3 часа 30 минут он послал срочные телеграммы Идену 
и Ги Молле с просьбой отозвать ультиматум *22.
       На рассвете 31 октября среди полученных новостей были результаты 
голосования в Палате общин парламента по вотуму недоверия Идену. Он остался, за 
него было подано 270 голосов, против — 218. Израильские войска продолжали 
продвигаться на запад через Синай. Но у Аллена Даллеса, который в то утро 
докладывал на брифинге, были и хорошие новости. Русские объявили об отводе 
своих войск из Венгрии, извинились за свои прошлые действия и обязались 
соблюдать "невмешательство во внутренние дела друг друга". Эйзенхауэр 
забеспокоился: слишком уж это хорошо, чтобы быть правдой. Аллен Даллес сказал: 
"Это публичное заявление — одно из наиболее серьезных, которые поступали из 
Советского Союза со времени окончания второй мировой войны". Эйзенхауэр 
ответил: "Да, если это честное заявление" *23.
       В 9 часов 47 минут утра из Калифорнии позвонил сенатор Ноулэнд и спросил,
 намерен ли Эйзенхауэр созвать специальную сессию Конгресса. Эйзенхауэр ответил,
 что не собирается этого делать. Ноулэнд был до крайности поражен действиями 
англичан. Эйзенхауэр недоумевал, что Иден намерен осуществить такую акцию, имея 
весьма ограниченную поддержку. "Я бы и думать не смел при таком раскладе сил 
втягивать свою страну в подобную акцию, — сказал Эйзенхауэр и продолжил: — Я 
скоро потеряю свое британское гражданство. Я сделал все, что мог, и считаю: это 
самая крупная ошибка нашего времени, исключая потерю Китая" *24.
       Тем временем в Нью-Йорке Лодж заявил на Генеральной Ассамблее ООН, что