последних инцидентов и даже, возможно, осудить их…
 2. В приемлемой форме рекомендовать сирийскому руководству не допускать 
восхвалений диверсий против Израиля по радио и в печати…
 3. Поместить в советской печати сообщение о последнем инциденте, в котором 
показать, что напряженность на сирийско-израильской границе вызывается 
провокационными действиями американской разведки и ее подручных и преследует 
двоякую цель: отвлечь внимание от войны во Вьетнаме и создать повод для 
нападения на Сирию…»

 Но посольство получило иные указания. Советские руководители хотели 
обезопасить Сирию от ответного удара.
 В тот же день, одиннадцатого октября, послу Чувахину было дано указание 
посетить министра иностранных дел Израиля и предостеречь руководство страны 
против использования силы на сирийском направлении. Об этом Москву просило 
правительство Сирии, опасавшееся ответного удара израильской армии.
 В четыре часа дня посла Чувахина принял премьер-министр Леви Эшкол. Министр 
иностранных дел Абба Эбан находился в Нью-Йорке.
 Премьер-министр Эшкол сразу же процитировал выступление премьер-министра Сирии 
Зуэйна, сделанное утром одиннадцатого октября по радио в Дамаске, в котором 
одобрялся террор «палестинских революционеров»: «Мы подожжем весь этот район, — 
обещал глава правительства Сирии, — и превратим в могилу для Израиля».
 Леви Эшкол сказал, что ему трудно сдерживать возмущение общества, которое 
требует обеспечить безопасность. И попросил советское правительство «оказать 
возможное влияние на сирийское правительство с целью ликвидации напряженности 
на границе».
 Громыко предложил ЦК «дать ответ на это обращение премьер-министра Израиля 
Эшкола в форме устного заявления послу Израиля в Москве. В этом заявлении 
следовало бы отклонить попытки израильского правительства снять с себя 
ответственность за создавшееся положение на сирийско-израильской границе…»
 Ситуация на сирийско-израильской границе обсуждалась в Совете Безопасности ООН.
 Советский представитель наложил вето на резолюцию, осуждавшую Сирию за 
поддержку террористов.
 Советская помощь делала сирийских руководителей все более уверенными в своей 
правоте.
 Четвертого января шестьдесят седьмого года король Иордании Хусейн, излагая 
послу Слюсаренко свой взгляд на ситуацию, пожаловался на Сирию: «Сирийские 
руководители теперь не довольствуются подрывной в отношении Иордании 
пропагандой. Они начали проводить регулярную засылку в Иорданию лиц с 
определенными заданиями, пересылают оружие, убивают иорданцев на нашей 
территории и так далее.
 Наши органы, сказал король, задержали не одну такую группу лиц, задерживали 
оружие, среди которого было и оружие советского производства, вылавливали 
сирийских диверсантов…»
 Но король Хусейн тоже не пользовался в Москве популярностью, поэтому никто не 
собирался выговаривать сирийцам за конфликты с Иорданией.
 В шестьдесят седьмом году не египтяне, а именно сирийцы подожгли спичку, от 
которой вспыхнул пожар. С апреля события на Ближнем Востоке приобрели 
необратимый характер. Кончилось все это плачевно для самих сирийцев…

 ЧТО СОВЕТСКАЯ РАЗВЕДКА СООБЩИЛА НАСЕРУ?

 Седьмого апреля с сирийской территории обстреляли израильского тракториста, 
который работал в демилитаризованной зоне. Израильтяне ответили огнем. В 
действие вступила сирийская артиллерия, и разыгралось настоящее сражение.
 Израильская армия использовала этот повод для уничтожения с земли и воздуха 
позиций сирийской артиллерии, которая постоянно обстреливала израильских 
крестьян в районе Тивериадского озера (озеро Кинерет). В большом воздушном бою 
сирийцы потеряли шесть истребителей советского производства.
 Почему на сей раз израильтяне реагировали так масштабно? Прежде сирийцы 
предоставляли палестинским боевикам возможность убивать израильтян, а сами в 
бои не втягивались. Почувствовав полную поддержку Советского Союза, сирийские 
руководители стали вести себя более воинственно. Они жаждали реванша, а 
израильтяне привыкли отвечать ударом на удар.
 Советские генералы были раздражены тем, что израильтяне в один день сбили 
сразу несколько самолетов советского производства. Заместитель министра 
иностранных дел Владимир Семенов дважды вызывал к себе посла Каца и вручал ему 
ноты МИД, в которых действия Израиля характеризовались как «опасная игра с 
огнем в районе, расположенном вблизи от границ Советского Союза».
 — Нам известно, — заявил советский посол Чувахин Леви Эшколу, — что несмотря 
на ваши официальные заявления, происходит концентрация израильских войск вдоль 
всей сирийской границы.
 Эшкол тут же предложил Чувахину вместе поехать на север и посмотреть, что там 
происходит. Посол отказался.
 За несколько дней до этого, тридцать первого марта, в больнице скончался 
министр обороны маршал Р. Я. Малиновский. Он болел уже полгода. Седьмого ноября 
шестьдесят шестого года он принимал последний в своей жизни парад, хотя у него 
очень сильно болела нога. На следующий день слег, и больше уже не встал. Его 
отправили в больницу, откуда он уже не вышел.
 Его смерть не была неожиданностью для советского руководства. Говорили, что в 
последнее время маршала мало что интересовало. Ему бы только меньше перетрясок,