перестановок, чтобы спокойнее дожить свой век…
 Двенадцатого апреля министром был назначен маршал Андрей Антонович Гречко, 
которого хорошо знал Брежнев. Вокруг Гречко группировались молодые и 
амбициозные военные, поклонники новой боевой техники активных действий.
 Возможно, осторожный и спокойный по характеру Малиновский иначе бы 
разговаривал с египтянами, которые в эти решающие дни приехали в Москву. Новый 
министр, напористый по натуре, был поклонником наступления, а не обороны. Он 
уверенно сказал египтянам: «Ваша армия может успешно решить любую задачу на 
данном театре военных действий».
 В министерстве обороны невысоко оценивали боевые возможности израильских 
вооруженных сил и полагали, что если Египет и не разгромит Израиль, то по 
крайней мере покажет свою силу и силу советского оружия. А это укрепит престиж 
и влияние Советского Союза на Ближнем Востоке.
 Советским военным обычаи и традиции армии обороны Израиля казались странными и 
нелепыми. Единая форма из грубой шерсти — для всех, от новобранца до начальника 
генерального штаба, обращение к командирам на «ты» и по имени, отсутствие 
офицерских столовых и внешних признаков дисциплины… А поначалу в израильских 
вооруженных силах, как когда-то в Красной армии, отсутствовали знаки различия, 
солдаты не отдавали офицерам честь, и жалованье всем платили одинаковое.
 Удивляло и то, что не только израильских командиров, но и рядовых бойцов 
приучали к самостоятельности в бою, призывали действовать не по шаблону, а 
импровизировать. Но это была единственно возможная стратегия и тактика в 
ситуации, когда арабские армии обладали абсолютным превосходством в живой силе 
и технике.
 Полное отсутствие выбора диктовало израильским солдатам и офицерам поведение 
только героическое. Поражение было равносильно смерти не только их самих, но и 
их семей.
 Израильский офицер всегда оказывался впереди своих солдат, поэтому потери 
офицерского состава были очень большими, но это создавало бесценный дух боевого 
братства.
 Двенадцатого мая Анвару Садату, тогда главе египетского парламента, сделавшему 
остановку в Москву по пути из Пхеньяна в Каир, заместитель министра иностранных 
дел Владимир Семенович Семенов сказал, что израильские войска нависли над 
сирийской границей. Война может начаться через пять дней. Это предупреждение 
предназначалось для Насера.
 Прилетев в Каир на следующий день, тринадцатого мая, прямо из аэропорта Садат 
отправился в резиденцию Насера. Там находился и маршал Амер. Насеру уже 
передали советское предупреждение по другим каналам.
 Тринадцатого мая представитель КГБ СССР в Египте сообщил руководителям 
египетской разведки, что израильские войска силами до двенадцати бригад 
концентрируются на сирийской границе. Одновременно советский посол передал ту 
же информацию министерству иностранных дел Египта.
 На египетского президента эта трижды повторенная информация произвела сильное 
впечатление, хотя потом выяснилось, что эти сведения не имели под собой никаких 
оснований. Двенадцать бригад — это практически вся израильская армия после 
проведения мобилизации, которая еще не была объявлена!
 Начальник первого главного управления (внешняя разведка) КГБ генерал-лейтенант 
Александр Михайлович Сахаровский объяснял позднее, что у его собственных 
подчиненных были сомнения в полученной информации, но они все же сочли своим 
долгом поделиться ею с египтянами.
 Многие годы историки пытаются понять, в чем был смысл советских предупреждений.
 Военные и разведчики в Москве не могли не знать, что в те дни мобилизация в 
израильской армии еще не началась и войска к границе не приближались.
 Девятого июля, уже после проигранной войны, египетский президент, выступая, 
объяснил: «У противника имелся план вторжения в Сирию, о чем открыто заявляли 
израильские политики и командиры. Данные наших сирийских братьев и надежная 
информация, которой мы сами располагали, не оставляли сомнений. Наши друзья в 
Советском Союзе сообщили нашей парламентской делегации, которая находилась в 
Москве, что речь шла об определенном замысле. Мы не могли остаться безучастными.

 Дальнейшие действия Насера сделали войну практически неизбежной.
 Президент распорядился удалить войска ООН с Синайского полуострова и из 
сектора Газы. Солдаты в голубых касках находились на разделительной линии между 
египетскими и израильскими войсками, установленной после синайской войны. Само 
их присутствие играло сдерживающую роль. Уход войск ООН означал, что две армии 
оказывались друг против друга.
 Насер был убежден, что это заставит Израиль перебросить войска с юга (от 
сирийской границы) на север и это обезопасит Сирию. Вероятно, советское 
руководство и рассчитывало на то, что такая военная активность Египта отвлечет 
внимание Израиля от Сирии. В Москве действительно боялись, что Израиль ударит 
по Сирии, чтобы покончить с палестинскими боевиками. Но в Москве не ожидали 
решения Египта убрать войска ООН и закрыть Тиранский пролив.
 Можно сказать, что неуклюжая политика советского военного и политического 
руководства сыграла пагубную роль и подтолкнула регион к шестидневной войне.
 Шестнадцатого мая утром начальник генерального штаба египетской армии 
генерал-полковник Махмуд Фавзи обратился к генералу Рикхи, командующему 
Чрезвычайными вооруженными силами ООН на Ближнем Востоке: «Я дал указание 
вооруженным силам Объединенной Арабской Республики быть готовыми к ведению 
боевых действий против Израиля, если он предпримет агрессию против любой 
арабской страны. Наши войска уже сосредоточены на наших границах на территории