2,1 аршина ситца. И так почти по всей номенклатуре товаров.  Это  привело  к
тому, что крестьянство  потеряло  возможность  покупать  на  рынке  жизненно
необходимые ему промтовары по доступным ценам. Тем самым нарушались  условия
нормальной хозяйственной смычки между городом и деревней.
   С другой стороны, происходившее в связи  с  этим  огромное  затоваривание
промышленной продукции отрицательно сказывалось на материальном положении  и
рабочих.  Из-за  постоянного  недостатка  наличных  денег  (что   вызывалось
отсутствием  нормального  товарооборота)  рабочим  нередко  своевременно  не
выдавалась зарплата. Возникали трудовые  конфликты,  перераставшие  порой  в
кратковременные забастовки.
   Учитывая особую сложность вопроса и не желая решать его  скоропалительно,
без достаточно глубокого и всестороннего  изучения,  Политбюро,  а  потом  и
Пленум ЦК решили образовать специальную комиссию для  выработки  необходимых
мероприятий по ликвидации образовавшегося расхождения  цен  на  промышленные
товары  и  сельскохозяйственные  продукты   (комиссия   о   так   называемых
"ножницах"),  а  также  еще  две  комиссии  -  о  заработной   плате   и   о
внутрипартийном положении.

   Недавно, просматривая свой архив, я обнаружил записи  своего  выступления
на  активе  Ростово-Нахичеванской  парторганизации,  в  котором,  говоря  об
истории нашей борьбы с оппозицией,  я  рассказал,  между  прочим,  и  о  так
называемом "пещерном" совещании Зиновьева.
   После XII съезда, летом 1923 г., когда на горизонте партийной  жизни  еще
не было никаких принципиальных разногласий, часть членов ЦК, находившихся  в
Кисловодске на лечении, устроила ряд  собеседований,  названных  "пещерными"
совещаниями. Я тогда находился в Закавказье и обо всем узнал  из  письма  ко
мне Ворошилова.
   Эти члены ЦК по инициативе Зиновьева вызвали  Ворошилова  из  Ростова  и,
забравшись в какую-то пещеру под  Кисловодском,  решили  обсудить  вопрос  о
руководстве партией. Зиновьев говорил, что в руках генерального секретаря ЦК
Сталина   сконцентрировалось   много   власти,   необходимо   реорганизовать
секретариат ЦК, создав "политический секретариат" из трех человек - Сталина,
Троцкого и Каменева (Зиновьева или Бухарина). На этом совещании  почти  все,
за исключением Ворошилова, согласились с предложением Зиновьева.
   Через несколько дней, воспользовавшись оказией - проездом Орджоникидзе из
Тифлиса в Москву с остановкой в Кисловодске, - эта группа членов ЦК  послала
через Орджоникидзе письмо Сталину с изложением своих предложений.
   Сталин заявил, что создание "политического  секретариата"  на  деле  есть
упразднение Политбюро, в результате чего партией фактически будет руководить
"тройка". "Из этой платформы ничего не вышло, - говорил Сталин  позднее,  на
XIV  съезде  партии,  -  не  только  потому,  что  она  была  в   то   время
беспринципной, но и потому, что без  указанных  мной  товарищей  -  Калинин,
Томский, Молотов,  Бухарин  -  руководить  партией  невозможно.  На  вопрос,
заданный мне в письменной форме из недр Кисловодска, я ответил отрицательно,
заявив, что, если товарищи настаивают, я готов очистить место без шума,  без
дискуссии,  открытой  или  скрытой,   и   без   требования   гарантий   прав
меньшинства".
   Когда некоторое время спустя мы, другие  члены  ЦК,  не  участвовавшие  в
"пещерном"  совещании,   узнали   о   проекте   Зиновьева   "политизировать"
секретариат ЦК, игравший тогда почти что техническую роль, наша  реакция  на
эту "реформу" была резко отрицательной.
   Словом, "пещерное" совещание цели своей -  ослабить  роль  Сталина  -  не
достигло.

   Чтобы избежать дальнейшего обострения внутрипартийной борьбы, было решено
никакой дискуссии не проводить, а решать спорные вопросы в обычном, деловом,
установленном партией  порядке  -  то  есть  через  созданные  комиссии  ЦК,
Политбюро, на пленумах ЦК, на партийных конференциях или съездах партии.
   Но от приезжавших из Москвы в Ростов товарищей я узнал, что там в вузах и
некоторых учреждениях идет горячая  дискуссия,  в  ходе  которой  происходят
резкие нападки оппозиции на руководство партии.
   Никакой информации от ЦК о начавшейся дискуссии мы еще не имели.
   В последних числах ноября я выехал в Москву. Первый же день по приезде  в
Москву  я  провел  на  собраниях  в  Московском   университете,   куда   мне
посоветовали  сходить,  чтобы  сразу  окунуться  в  атмосферу   начинающейся
дискуссии.
   С утра до позднего вечера, с небольшим перерывом, там  происходили  очень
шумные и бурные, иногда  беспорядочные  выступления.  Сидел  я  в  последних
рядах, намерения выступать у меня не было:  хотелось  побольше  послушать  и
разобраться, о чем идет спор и как воспринимает студенческая  аудитория  все
эти горячие высказывания. Сторонников линии ЦК среди выступавших было  очень
мало, и большинство выступало не на высоком  уровне.  Нападки  же  на  линию
партии были весьма  резки.  Я  был  удручен  атмосферой,  царившей  на  этих
собраниях.
   С защитой линии партии  хорошо  выступил  только  Ярославский,  хотя  его
прерывали всякими недружелюбными  репликами.  Он  говорил,  что  большинство
рабочих собраний, коммунистов выступают против оппозиции, за ЦК. В вузовских
же  ячейках,  пользуясь  политической  неподготовленностью  части  молодежи,
оппозиция демагогическими способами добивается успеха.
   Ораторы от оппозиции, возражая, говорили, что рабочие-де голосуют за ЦК в