| |
Не берусь судить, насколько основательны все эти обвинения. Но не могу забыть
еще одного разговора, который состоялся в Ленинграде в конце 60-х годов.
Андрей Михайлович Ганичкин, профессор-онколог, с которым случайно разговорились
мы о смерти Сергея Павловича, сказал, потупясь:
– Видите ли, саркома прямой кишки в медицинской литературе практически не
описана... Впрочем, министру здравоохранения виднее...
Академик А.И. Струков подтвердил: да, заболевание крайне редкое.
Петровского я прямо спросил: существует ли вообще такая болезнь? Бориса
Васильевича вопрос мой не смутил:
– Да, саркома прямой кишки – очень редкое заболевание, из всех возможных видов
злокачественных опухолей прямой кишки она составляет менее одного процента. Это
отмечал в своих работах и такой крупнейший наш онколог, как Николай Николаевич
Петров. У Королева была именно ангиосаркома прямой кишки...
– Как долго он смог бы еще прожить безо всякого хирургического вмешательства?
– Несколько месяцев. Наиболее вероятно, что он умер бы от постоянных
кровотечений, просто истек бы кровью. Еще более страшный вариант: опухоль,
разрастаясь, сдавила бы прямую кишку, что привело бы к непроходимости. Пришлось
бы делать вывод в боку, но эта мучительная операция все равно ничего не решала.
Сергей Павлович был обречен...
Часто приходилось потом слышать: зачем Королев позволил оперировать себя
министру?! Хотя, надо признать, что даже недоброжелатели Бориса Васильевича
признавали, что это мастер, хирург-виртуоз с золотыми руками. И все-таки, может
быть, лучше было бы, если бы операцию ему делал не академик, а толковый молодой
кандидат медицинских наук, который чуть ли не каждый день делает подобные
операции... И об этом я тоже прямо спросил Петровского.
– О своей профессиональной квалификации мне говорить трудно. Могу только
сказать, что в 60-х годах я оперировал много. Министром я стал в 1965 году, за
пять месяцев до операции Сергея Павловича. И все эти пять месяцев тоже
оперировал. Операции на прямой кишке я делал и до этого и после этого, так что
опыт у меня был...
К тому же гипотетического, ежедневно оперирующего кандидата наук к Королеву
никто бы не допустил, даже если бы Сергей Павлович на этом настаивал. Здесь уже
срабатывала советская «табель о рангах»: если ты член президиума Академии наук,
дважды Герой Социалистического Труда, наисекретнейший Главный конструктор, то,
разумеется, лишь нож лейб-медика достоин твоего живота, а Борис Васильевич был
натуральным лейб-медиком. Да и Петровский сам не подпустил бы к Королеву
никакого сверхопытного хирурга. Победа обещала быть легкой, ведь речь-то шла о
полипе. Но легкая операция или трудная – это специалистам понятно. А факт
остался бы фактом: кто оперировал Королева? Петровский!
Но вернемся в палату кремлевской больницы. Успокоенная беседой с Савиновым,
Нина Ивановна уходила домой с легким сердцем.
– Я не пойду на лестничную площадку тебя провожать, – сказал Сергей Павлович
жене. – Ты всегда оглядываешься и разобьешь себе нос!..
Операция была назначена на пятницу 14 января. В 7.55 Сергей Павлович позвонил
домой:
– Котя, мой родной... А мне уже укольчик сделали, я уже засыпаю... Ты приедешь?
Как договорились?..
– Конечно! Как договорились...
– Ты только не волнуйся...
– Главное, ты не волнуйся.
– Я спокоен...
А договорились так: до операции заходить к нему не надо. Нина Ивановна поехала
в больницу. После ее отъезда Сергей Павлович снова позвонил домой. Мария
Ивановна, домработница, подошла к телефону.
– А где Нина? – спросил Королев.
Мария Ивановна удивилась: обращаясь к ней, Сергей Павлович никогда не называл
жену Ниной.
|
|
