| |
– А что ты мне подаришь на день рождения? – лукаво спросил он.
– Вот приедешь из больницы и увидишь...
У нее был свой план. Она хотела подарить ему хороший магнитофон. Юра Гагарин
обещал ей узнать, где можно купить « Грюндик», нашел этот магнитофон, но уже
некому было дарить...
12 января Нина Ивановна купила букет нераскрытых сиреневых тюльпанов, заехала
за свекровью, привезла ее в больницу. После обеда Мария Николаевна на машине
сына уехала домой.
На следующий день, когда Нина Ивановна сидела у Сергея Павловича, в палату
зашел врач-анестезиолог Юрий Ильич Савинов.
Нина Ивановна вспоминает:
– Очень хорошо помню всю ту сцену... Сергей Павлович сидел на кровати, подложив
руки под колени, в пижаме, носки черные с треугольничками... Савинов говорит:
«Вы уж меня не выдавайте, я не имею права вам это показывать, но поздравляю,
анализ хороший: это – полип...»
Через 23 года после этого разговора Юрий Ильич сказал мне:
– Что-то путает Нина Ивановна. Я не имел никакого отношения к гистологии. Я был
анестезиологом на этой операции...
– Но ведь, когда вы шли на операцию, Борис Васильевич Петровский должен был
сказать вам, какая, собственно, операция предстоит.
– Он хотел вновь взять биопсию...
– Но ведь для этого, как я понимаю, не требуется общий наркоз...
– На общем наркозе настоял сам Сергей Павлович...
– Если биопсия 11 января не удовлетворила (что вполне допустимо) Бориса
Васильевича, почему он начинает операцию? Ведь можно было взять анализ, ничего
не разрезая?
– Не знаю... У меня гости... И вообще, это вопрос к Борису Васильевичу.
Отчего столь нервный разговор?..
Анатолий Иванович Струков, академик АМН, Герой Социалистического Труда, самый
знаменитый наш патологоанатом:
– Не помню анализа. Петровский и Вишневский вызвали меня на операцию, когда
Королев был жив, для того чтобы я засвидетельствовал: опухоль злокачественная,
что я и сделал...
– Анатолий Иванович, вы извините меня, но почему к живому человеку вызывают
патологоанатома?
– Я – патогистолог и разбираюсь в опухолях. У Королева была саркома прямой
кишки...
Борис Васильевич Петровский рассказывал мне обо всех этих событиях несколько
по-другому.
– Биопсия действительно показывала полип в прямой кишке, и я назначил операцию
с целью избавить Сергея Павловича от этого полипа. Предварительно была сделана
попытка под наркозом с помощью эндоскопа взять еще раз ткань на анализ, но
началось сильное кровотечение, и необходимость операции стала очевидной...
Струкова я не помню, я его не вызывал, возможно, его помощь потребовалась
гистологам «кремлевки», которые проводили анализ опухоли. То же говорит
Петровский и в своей книге[259 - Хирург и жизнь. М.: Медицина, 1989. С. 155.]:
«Лапаротомия (вскрытие брюшной полости) показала наличие неподвижной
злокачественной опухоли, прорастающей в прямую кишку и стенку таза.
Электроножом с большим трудом удалось выделить опухоль и взять биопсию,
подтвердившую наличие самой злокачественной опухоли – ангиосаркомы».
Через семь лет после смерти Королева газета «Вашингтон пост» напечатала статью
одного врача, эмигрировавшего из СССР, который утверждал, что никакой саркомы
не было, был полип и Королев погиб в результате медицинской ошибки. Эту же
версию поддерживал и известный хирург академик АМН Ф.Г. Углов, напечатав некое
мемуарное эссе, в котором нет фамилий ни Петровского, ни Королева, но то, что
речь идет именно о них, ясно и без фамилий. С моей точки зрения, подобный
мемуарный прием несколько нечистоплотен: вроде бы обвинил, но всегда можно
укрыться от критики за безликостью описанных событий.
|
|
