Самый ранний кинокадр, когда мы можем увидеть «живого» Королева, сделан на 
планерном слете в Коктебеле в 1929 году. Группа молодых парителей тащит в гору 
планер, и Королев там мелькает несколько секунд в левом нижнем углу кадра. 
Крепкий такой, загорелый, широкоплечий парень. Он и оставался крепким, 
широкоплечим и производил обманчивое впечатление здоровяка, которое усиливалось 
короткой шеей, низко посаженной головой, отчего Сергей Павлович в некоторых 
ракурсах был похож на готового к схватке боксера или борца. На самом деле 
здоровяком он в зрелые годы не был. У него было слабое сердце, всякая 
физическая работа быстро его утомляла, и, может быть интуитивно, он эту работу 
не любил, избегал. Врачи поставили диагноз – мерцательная аритмия сердца. 
Сергей Павлович частным порядком показывался академику Владимиру Никитовичу 
Виноградову. Было назначено лечение, которое эффекта не дало. В 1964 году 
Виноградов умер. А сердце у Сергея Павловича продолжало болеть. В последние 
годы все чаще и чаще. И не всегда уже помогала мятная лепешечка валидола. 11 
февраля 1964 года Королев проводит совещание в своем кабинете в Подлипках, 
когда его настигает сердечный приступ.

Запись в дневнике М.К. Тихонравова 3 ноября 1964 года: «КБ. Вечером виделись с 
СП... Низкое давление. Плохо с сердцем».

Партийный работник В.И. Ламкин вспоминает: «В середине 1965 года проходил актив 
областной партийной организации, на который пригласили и Сергея Павловича. В те 
дни он себя плохо чувствовал, но на актив приехал. Прослушав доклад и часть 
прений, подошел в перерыве ко мне:

– Владимир Ильич, как ты думаешь, если я поеду домой и лягу в постель? 
Нездоровится. Еле-еле сижу. Задачу свою понял, а выступать, наверное, нет 
необходимости. Разрешаешь?[256 - Королев никогда не «дразнил гусей». В этих 
словах его видно, что он принимал правила аппаратной игры. Ведь нельзя же 
думать, что «задачи» Королеву определял областной партийный актив!]

Я обнял его и хотел сказать, что доложу в президиум, а ехать домой подлечиться, 
конечно, надо. Взглянул в лицо – оно было покрыто бисеринками пота...»

Не меньше сердечных хворей беспокоят его кишечные кровотечения.

Началось это давно, еще летом 1962 года – сразу после полета Николаева и 
Поповича, со страшного ночного приступа желудочно-кишечных болей, когда 
«скорая» увезла его в больницу. На следующий день знаменитый профессор Маят 
осматривал его, мял живот, все время спрашивал:

– Тут болит? А тут? А тут?

– Нигде не болит, – робко отвечал Сергей Павлович.

Диагноз: изъязвление сфинктера.

После пресс-конференции новых космонавтов в актовом зале МГУ на Ленинских горах 
в больницу к Королеву приехали Келдыш, Смирнов и Ветошкин, что никакого 
впечатления на медперсонал не произвело. Другое дело, когда пожаловали Гагарин 
и только что ставший Героем Николаев. Опережая их, по коридорам катился 
восторженный шепоток: «Космонавты!..» К кому, почему – не суть важно.

– Небольшая палата, койка, тумбочка с телефоном и книгами и стол, – вспоминал 
Николаев. – Из окна видна осенняя Москва. Сергей Павлович сидит в кресле и о 
чем-то беседует с женой Ниной Ивановной. У Сергея Павловича на коленях лежит 
заложенная бумажкой книга» Этюды об Эйнштейне», рядом газета «Правда». Когда мы 
вошли в палату, вначале увидели Нину Ивановну. «Кажется, мы не вовремя», – 
шепнул мне Юра. И мы в нерешительности замялись в небольшом коридорчике, 
ведущем в палату. Но Сергей Павлович уже заметил нас:

– Входите, входите, места всем хватит...

Андриян и Юра рассказывали о новостях Звездного городка, плане будущих 
тренировок, подготовке к новым полетам. Гагарин, всегда тонко чувствовавший 
всякую неловкость, человек от природы очень тактичный, мельком взглянул на часы,
 потом на Андрияна. Королев моментально перехватил его взгляд:

– Торопитесь? – и обернулся к жене: – Нина, а мои часы остановились. Знаешь, 
принеси мне завтра другие часы...

Гагарин встрепенулся, быстро содрал с руки часы:

– Возьмите мои, Сергей Павлович!

Порыв его был так искренен, что Королев растрогался, но поначалу пробовал 
отказаться:

– Нет, нет, а ты как же?