среди многих других задач, требующих решения в ближайшем будущем, есть и такой 
пункт: «Отработка процесса сближения между собой двух аппаратов, движущихся по 
близким орбитам... Выполнение работ – 1962—1966 гг.» Наступает 1962 год, и 
Королев снова настаивает: «Решение проблемы сближения и стыковки на орбите 
явится также и решением основных вопросов, без которых ближний космос нельзя 
считать освоенным...»

В ноябре 1960 года (в космосе человека еще не было) Королев говорит о 
«многолетних космических рейсах к Марсу, Венере и другим далеким мирам». В 
октябре 1961 года (в космосе побывало только два человека) Королев пишет в 
«Правде»: «Создание огромных, весом в десятки тонн, межпланетных кораблей с 
экипажем, состоящим из нескольких человек, позволит впервые осуществить 
длительные, порядка двух-трех лет, космические полеты к „ближайшим мирам“ нашей 
Солнечной системы». Проходит еще один год, и снова читаем: «Сборка на орбите 
имеет принципиальное значение при осуществлении межпланетных экспедиций. Так, 
для осуществления экспедиции на поверхность Марса и Венеры стартовый вес ракеты 
на орбите спутника Земли должен составлять 500-1000 т и более. Поэтому даже при 
наличии тяжелых носителей нельзя будет решить эти задачи без использования 
метода сборки».

Наконец, в 1966 году, за две недели до смерти, Королев вновь говорит о полетах 
к планетам, добавляя: «Надежность таких экспедиций повысится, если посылать не 
один корабль, а два и более».

Разве это не программа, которую он обдумывал многие годы?

С помощью Н-1 Сергей Павлович мечтал запустить ТМК – тяжелый межпланетный 
корабль с экипажем из трех человек, который сможет облететь вокруг Марса и 
вернуться на Землю. Марс манил Королева давно, со времени страстных речей 
Фридриха Цандера в подвале на Садово-Спасской. В 1960 году в кабинете Главного 
уже обсуждался вопрос об экспедиции на Марс. Феоктистов вспоминал:

– Еще до первого полета в космос группа молодых ученых в свободное от работы 
время набросала «проект марсианской экспедиции». В проекте предусматривались 
даже самолеты для полетов в марсианской атмосфере и самоходные тележки. К 
«проекту» приложили таблицы оптимальных дат для полетов на Марс и Венеру и 
показали это Королеву. Все, и лучше других сам Королев, прекрасно понимали, что 
это была, скорее, игра, чем наука, что «марсианская экспедиция» – дело отнюдь 
не текущего десятилетия, но тем не менее он страшно загорелся, страшно 
обрадовался этой игре, этой возможности поломать голову над отдаленными и 
увлекательными проблемами...

В 1962 году Королев создает в ОКБ отдел под руководством одного из своих 
ветеранов – Ильи Владимировича Лаврова, которому он поручает заниматься НЭКом – 
научно-экспериментальным комплексом, главной составной частью которого является 
замкнутая биологическая система для полета на Марс.

«Отдаленные», как говорит Феоктистов, проблемы Королев умел приближать с 
невероятной скоростью. Полет на Марс для Королева – не мечта, а инженерная 
реальность. Проект межпланетного пилотируемого корабля (эскизный, конечно, 
весьма условный) существовал! Михаил Сергеевич Флорианский, один из главных 
королевских баллистиков, рассказывал:

– Помню его отлично! Межпланетный корабль по форме напоминал винтовочный патрон 
с люком «во лбу». Я сам принимал участие в расчетах и доказывал Сергею 
Павловичу, что при использовании электрических ракетных двигателей малой тяги 
для движения к Марсу стартовый вес на орбите возможно снизить до 125 тонн. 
Тогда, примерно за два года, межпланетный корабль мог облететь вокруг Марса с 
экипажем из трех человек...

Этой экспедицией занимался и только что созданный Институт медико-биологических 
проблем. Полет намечался на 1968-1970 годы.

Но политическая конъюнктура, желание во что бы то ни стало опередить 
американцев с высадкой на Луну привели к тому, что ТМК был заморожен навсегда.

Такая же многолетняя последовательность прослеживается и в работе Королева над 
многоместными долговременными космическими аппаратами, которые теперь 
называются орбитальными станциями, а Королев называл их ТОС – тяжелая 
орбитальная станция, ДОС – долговременная орбитальная станция. Уже после 
запуска первого спутника Королев пишет, что «наилучшим решением, которое 
позволило бы неограниченно широко развернуть научные исследования в космическом 
пространстве, было бы создание постоянной, обитаемой, т.е. приспособленной для 
жизни людей, межпланетной станции в виде искусственного спутника Земли», т.е. 
такой станции, которая появилась на орбите лишь через четыре с лишним года 
после смерти Сергея Павловича под названием «Салют». Тогда же Королев говорит о 
транспортных кораблях для ее обслуживания, которые стартовали лишь в 1978 году 
– через 12 лет после кончины Сергея Павловича. Начиная с конца 50-х годов 
Королев постоянно, до самой смерти, занимается космическими «поселениями», как 
вослед К.Э. Циолковскому называет он орбитальные станции. Опять-таки для ракеты