легкомысленным тоном.

– В моем КБ камеры тряпицей не завешивают, – сказал Челомей сухо.

Впрочем, он был очень любезен и приветлив настолько, что даже предложил мне 
выписать к нему постоянный пропуск: «ведь это, как я понимаю, лишь первая наша 
встреча». Мы говорили об американской программе «Аполлон», о «Шаттле», об 
орбитальных станциях, о Глушко и Келдыше, жизни самого Владимира Николаевича. 
Рассказывал он очень хорошо, жестикулировал, играл глазами. Чем больше он хотел 
мне понравиться, тем больше не нравился.

Владимир Николаевич Челомей родился 30 июня 1914 года в маленьком украинском 
городке Седлеце в семье учителя. Трехмесячным младенцем родители, спасаясь от 
огня войны, увезли его в Полтаву. Там соседкой Челомееев оказалась Софья 
Николаевна Данилевская, отец которой был племянником Гоголя, а мать – внучкой 
Пушкина. Вот под этими переплетенными кронами великих генеалогических древ и 
прошло Володино детство. Лучшим его другом тех лет был Сашенька – праправнук 
Пушкина. В 12 лет Володя оказался в Киеве. Наступила пора увлечения техникой, 
особенно автомобилями, и после окончания семилетки он поступил в автомобильный 
техникум. В 1932 году Володя Челомей стал студентом Киевского политехнического 
института – того самого, в котором за восемь лет до этого учился Сергей Королев.
 Уже на втором курсе Челомей опубликовал научную статью в сборнике трудов 
института. Они были очень разными в зрелые годы, но и в молодости – тоже: 
Королев хотел строить и летать, Челомей – рассчитывать и анализировать. 
Сравнивая себя с другими ракетчиками, Челомей в беседе со мной все время 
подчеркивал, что они – конструкторы, а он – ученый.

– Я почти физик – специалист в области колебаний. Колебания – интернациональный 
язык ракетчиков... На работы, которые я написал в 23-24 года, ссылаются Седов, 
Боголюбов[238 - Академик Леонид Иванович Седов (poд. в 1907 г.), крупный 
ученый-механик. Академик Николай Николаевич Боголюбов (1909-1992), крупный 
ученый-математик, до конца жизни директор Объединенного института ядерных 
исследований в Дубне.]...

Это был действительно яркий юноша. Профессор Илья Яковлевич Штаерман говорил, 
что никогда не встречал столь одаренного студента. В 22 года вышла его первая 
книга «Векторное исчисление». Только за один 1938 год в «Трудах Киевского 
авиационного института» опубликовано 14 статей Челомея. Кандидатскую 
диссертацию он пишет сразу после окончания института и в 1939 году защищает ее. 
В 1940 году учреждаются 50 Сталинских стипендий для особо выдающихся молодых 
ученых, работающих над докторскими диссертациями, и Челомей получает одну из 
них. Он – самый молодой в этой полусотне талантов. Стипендия – 1500 рублей в 
месяц. Профессора университета получали тогда около 1200 рублей. К началу лета 
1941 года Челомей вступает в Коммунистическую партию, защищает докторскую 
диссертацию и назначается начальником группы реактивных двигателей Центрального 
института авиационного мотостроения имени П.И. Баранова в Москве.

– Пульсирующий двигатель я придумал в 42-м, – говорил мне Челомей. У него 
возникает идея использовать колебания воздуха в трубе для поджатия 
воздушно-топливной смеси. В 1942 году Владимир Николаевич познакомился с 
начальником главка двигателей авиапрома Беликовым и пообещал помочь ему с 
диссертацией. Благодарный Воликов выделил Челомея в отдельную группу и разрешил 
заниматься пульсирующими двигателями. Челомей повесил на двери табличку 
«Профессор В.Н. Челомей», хотя профессором не был, но весь ЦИАМ считал, что это 
справедливо, поскольку он знал больше иного профессора. У него было два 
помощника: техник Аня Курбатова и механик Петя Фомичев. С ними он и приступил к 
созданию своего первого ПД – пульсирующего двигателя. Двигатель построили, 
запустили. Он невероятно шумел. Треск его – многократно усиленная пулеметная 
очередь – был так невыносим, что профессор К.П. Станюкович однажды упал в 
обморок. Шуму было много, а тяги – мало.

Вскоре Челомей увидел двигатель Пауля Шмидта, мюнхенского инженера, который 
сконструировал Фау-1. В 1944 году его прислали в Москву англичане, подбив над 
Британией секретный «самолет-снаряд».

– В ночь на 14 июня1944 года за мной приехал нарком Шахурин и маршал авиации 
Новиков, – рассказывал Челомей, – и мы поехали в Кремль к Маленкову – он 
курировал авиационную промышленность.

– Вы можете сделать такой самолет? – спросил меня Маленков.

– Двигатель я сделал еще в 1942 году, – ответил я.

– Тогда кто же у кого украл идею:

немцы у нас или мы у немцев? – спросил Маленков.

– Никто ни у кого не крал. Каждый сам по себе додумался...

Челомей произнес блистательную речь, в которой обрисовал великое будущее ПД.