в гостях, вытащить из театральной ложи всегда, в любое время дня и ночи. На 
этот раз все случилось перед самым стартом космонавта-5.

С Королевым сцепились они яростно, но коротко: оба понимали, что надо не 
ругаться, а дело делать, космонавт-то уже в корабле сидит. Что, собственно, 
сломалось, очень быстро нашел заместитель Кузнецова Илларий Николаевич 
Сапожников. Он же предложил шефу быстро снять отказавший блок и заменить 
дубликатом, предварительно испытав его в МИКе. Сапожников привез новый блок из 
МИКа, не дожидаясь, пока электрический «волчок» остановится после испытаний, но,
 как ни торопились. Быковский просидел вместо положенных «по штату» двух часов 
– часов пять.

Казалось, теперь все мыслимые отказы уже позади, но буквально за секунды до 
включения двигателей не прошла команда «Земля-борт». По этой команде отходит 
кабель-мачта со штеккером, иными словами, из штепселя на боку ракеты 
вытаскивается вилка, но не с двумя рожками, как у вас дома, а с множеством. В 
этот момент как бы рвется электрическая пуповина, связывающая ракету с землей, 
ракета превращается в самостоятельную замкнутую систему. Так вот, команда 
«Земля-борт» не прошла, кабель-мачта не откинулась в сторону. Королев, 
Воскресенский и Кириллов в бункере совещались несколько мгновений. Общее 
решение – пускать! Поднимаясь, ракета освободит штеккер, не приварен же он к 
ней, черт его дери! И точно, едва включилась предварительная ступень и ракета 
задрожала, еще до начала подъема, штеккер выскочил и кабель-мачта откинулась в 
сторону. Жаль, никто не померил тогда пульс у Главного. Сравнить бы с пульсом 
космонавта...

Через положенные девять минут «Восток-5» вышел на орбиту. Стартовая команда 
вздохнула с облегчением; все прошлые и будущие «бобы» улетели вместе с ним. И, 
действительно, если не считать заминки с датчиками боковых ускорений во время 
испытаний приборного отсека «Восток-6» на герметичность, когда космонавты были 
еще в Звездном, все прошло на редкость спокойно и гладко. Терешкова стартовала 
16 июня. Нервничала, конечно: за четыре минуты до команды «Подъем!» пульс был 
уже 84 удара в минуту – заведомо выше нормы. Но само восхождение в космос, 
тряску, волны перегрузок она перенесла очень хорошо, пожалуй, лучше всех мужчин.


Подготовка к старту и сам старт первой женщины-космонавта несколько заслонили 
заботы о Быковском, который и после выхода на обриту сохранил свою собранность 
и деловитость. Он блестяще, с минимальными расходами рабочего тела провел все 
операции по ориентации корабля, но вскоре передал в Центр управления 
радиограмму тревожную, вызвавшую большое волнение всех специалистов, включая 
Главного конструктора. «Был космический стук», – сообщил Быковский на очередном 
сеансе связи, уже уходя из зоны радиовидимости.

– Стук? Что за стук? – удивился Королев. – Что у него может там стучать? – он 
обернулся к Феоктистову, – вряд ли кто-нибудь знал «Восток» лучше Константина 
Петровича.

Совершенно не представляю себе, – задумчиво ответил Феоктистов. – Очевидно, 
что-то где-то отвинтилось или оторвалось и теперь в невесомости плавает и 
постукивает. Но что и где?

– «Ястреб», я «Двадцатый», – Королев сам сел на связь. – Постарайтесь точнее 
определить место, где стучит, и характер стука. Какова его частота? Насколько 
он силен, т.е. велика ли, по вашему мнению, масса, производящая стук. Все это 
нам важно знать. Передайте на следующем сеансе связи, а мы пока подумаем... 
Прием...

Все время до следующего сеанса связи проектанты вместе с Королевым ломали 
головы, – что и где может стучать. Определилось несколько более-менее 
правдоподобных версий.

Тем временем настала пора волноваться Быковскому. Он решительно не понимал, что 
от него хотят! Нигде ничего не стучало! Шуршало и потрескивало радио. Тихо 
шелестели вентиляторы. Все в норме. Валерий напрягся, стараясь уловить малейший 
посторонний звук, но никакого стука нигде не было слышно. Значит, Земле о нем 
известно нечто, чего он сам не знает. Что это может быть? Насколько это опасно? 
Первое, что он сказал на очередном сеансе связи:

– Никакого стука нигде не слышу...

– «Ястреб», – строго сказал Гагарин, теперь он был на связи» – ты сам 
радировал: «Был космический стук...» Прием...

– Я радировал: «Был космический стул». Я покакал, понимаешь? Прием...

Взрыв хохота.

Терешкова бодро докладывала, что видит Землю и летящую рядом третью ступень. В 
ставшем уже обязательным докладе «дорогому Никите Сергеевичу» тоже все как