– Нет, Сергей Павлович, так дело не пойдет. За жизнь космонавта я отвечаю...

Королев снова насупился, засопел, потом сказал:

– Ты прав. Поехали.

Алексеев взял с собой одного из своих помощников – Виктора Тиграновича 
Давидьянца: он ведал креслом и был очень маленький, юркий, ему легче было везде 
пролезть.

Чтобы подобраться к треклятой чеке, надо было примерно на полметра вытащить 
кресло из корабля, а для этого отсоединить кучу различных проводов. На старте 
залезли на верхушку ракеты, сняли люк, провели все подготовительные операции. 
Давидьянц прикрепил к длинной проволоке Зеркальце, взял фонарик и полез в 
корабль. Когда вылез, мог не докладывать – все было написано у него на лице.

– Снята чека, – выдохнул Виктор.

– Спасибо, – сказал Королев, когда Давидьянц спустился вниз. На очередном 
заседании Госкомиссии о ночном приключении он не обмолвился ни единым словом, и 
Алексеев это оценил: то было знаком полного доверия.

С чекой разобрались, но злоключения «Востока-5» на этом не кончились. Бедного 
Быковского то начинали кормить нормальной пищей, то снова переключали на тубы, 
все вокруг нервничали и, наверное, больше всех Терешкова: задержка старта 
Валерия еще на несколько дней могла привести к замене ее на дублера уже по 
причинам чисто физиологическим, находящимся вне компетенции Госкомиссии. Один 
Быковский был спокоен и ровно приветлив со всеми. Когда, наконец, 14 июня рано 
утром его снова одели и снова повезли на старт, он внутренне подготовился к 
тому, что и высадить снова тоже могут, но на этот раз его не высадили.

– «Ястреб», я «Заря-1», – спокойно сказал Гагарин, сидевший на связи с кораблем.
 – Тут у нас небольшая заминочка... Ничего, впрочем, серьезного... Как сделаем, 
я тебе скажу... А пока сиди, отдыхай...

В блоке управления третьей ступени отказал гироскоп.

– Где Кузнецов?! – взревел Королев.

Огромный, под два метра, как всегда совершенно невозмутимый главный конструктор 
гироскопов Виктор Иванович Кузнецов предстал перед Королевым, светящимся от 
гнева, как шаровая молния.

Взявши на вооружение некий принцип, скажем принцип действия паровой машины, 
цивилизация начинает его обкатывать, шлифовать, старается приспособить к все 
более широкому кругу своих потребностей. Принцип волчка был известен с 
незапамятных времен: если волчок раскрутить, он с удивительным упорством 
стремится сохранить положение своей оси, сопротивляется всякому отклонению. Ну 
и что? Кому и зачем это нужно? Игрушка, она и есть игрушка... Гироскоп изобрел 
еще в 1852 году Жан Бернар Леон Фуко, тот самый, который прославился своим 
маятником, показывающим, что Земля действительно вращается. Но для того чтобы 
пройти путь от гироскопа до гирокомпаса, потребовались десятки лет, тысячи тонн 
погубленных кораблей, сотни человеческих жизней. В детской игрушке таился 
высокий смысл, описание ее природы требовало знания вершинных областей 
математики, а создание на ее основе аппаратуры – дьявольской изобретательности, 
чистоты и точности, которых прежнее механическое производство не знало и даже 
не догадывалось, что так может быть.

И электромонтер Виктор Кузнецов тоже обо всем этом не знал. И что новая эта 
область науки и техники станет его судьбой – тоже не догадывался.

Кузнецов – самая распространенная в России фамилия, как в Америке самая 
распространенная Смит – тоже кузнец. Оттого, наверное, что Кузнецовы дети – 
потомки очень деятельных, энергичных людей, живущих на планете. Наш Кузнецов 
корнями из-под Каширы. Дед пришел в Москву в конце прошлого века и пристал к 
суконной торговле. Отец, наследуя занятие, стал было счетоводом в оптовом 
магазине, но заболел туберкулезом и отправлен был в киргизские степи на кумыс, 
где подружился со студентами Петровской академии – ныне Тимирязевки.

Они убедили его, что при слабом здоровье полезнее всего трудиться на земле, и 
помогли сдать экзамены в академию. Так что Виктор Иванович родился в семье 
студента.

Отец был человеком непоседливым и талантливым. В Гаспре поднимал советскую 
власть. Потом на Всероссийской сельскохозяйственной и кустарно-промышленной 
выставке в 1923 году заведовал павильоном промыслов и охоты и чуть не остался в 
Москве, прельстившись экзотической должностью директора зоопарка. Потом уехал в 
Боровичи, в Новгородскую губернию, занялся промкооперацией. Сын ездил с ним, 
подрастал и постигал мир.