рассказал, что решение о полете принято. В 16 часов Сергей Павлович улетает на 
космодром. К моменту прилета космонавтов уже появилась некоторая ясность. 
Встретив их на аэродроме вместе со всеми полигонными начальниками, Сергей 
Павлович сказал, что ракету планирует вывезти на старт 8 апреля, а 10-12 апреля 
можно стартовать.

– Как видите, в вашем распоряжении еще есть время, – улыбнулся Главный 
конструктор.

От Карпова Королев потребовал чуть ли ни поминутного графика занятости 
космонавтов на весь предстартовый период и напомнил, что он, Карпов, несет 
персональную ответственность за готовность космонавтов к старту. В голосе 
Королева удивительным образом сплавлялись ноты дружеского доверия и жесткой 
требовательности. Только он один умел так разговаривать с людьми.

Утром 6 апреля на космодром прилетел Константин Николаевич Руднев – 
председатель Государственной комиссии. В 11.30 началось техническое совещание, 
на котором обсуждались отладка регенерационной системы, результаты испытаний 
скафандров и кресла и полетное задание космонавту.

Галлай и другие методисты высказали пожелание, чтобы космонавтам разрешили 
посидеть до старта в корабле. Хотя тренажер был полной его копией, но реальный 
корабль – это реальный корабль. Это предложение поддержал и ведущий конструктор 
по «Востоку» Олег Генрихович Ивановский, а затем и Королев. 7 апреля облаченный 
в скафандр Гагарин, а за ним Титов провели в реальном «Востоке» свою последнюю 
тренировку. Вечером космонавты смотрели кинохронику о полетах манекенов на двух 
последних беспилотных кораблях.

Взвешивание в МИКе показало, что «Восток» находится по весу почти у допустимого 
предела. Вес пяти беспилотных кораблей колебался от 4540 до 4700 килограммов, 
корабль Гагарина вместе с командиром весил 4725 килограммов. Вспомнили, что 
Титов немного легче Гагарина, и в связи с этим, может быть, следует запускать 
Титова, но Королев сказал, что менять ничего не надо, а если потребуется, можно 
снять некоторую контролирующую аппаратуру, которая в самом полете никакого 
участия не принимает.

На 8 апреля было назначено заседание Государственной комиссии, на котором после 
разбора некоторых технических вопросов утверждался командир корабля. Каманин 
предложил Гагарина в качестве основного пилота, Титова – в качестве запасного. 
Предложение было принято без долгих обсуждений.

– Девятого апреля Николай Петрович пригласил Юрия и меня к себе в комнату и 
объявил нам, что полетит Гагарин, а я буду его дублером, – рассказывал Герман 
Титов.

Мне приходилось много раз читать, как радовался Титов за своего друга Юрия, 
когда Гагарина назначили командиром первого «Востока». За Гагарина он, может 
быть, и радовался, а за себя? Разве не был бы Титов просто примитивным 
человеком, если бы он в эти минуты не испытал ничего, кроме радости за своего 
товарища?! Так зачем же так его духовно обеднять? На мой прямой вопрос, обидно 
ли ему было, Герман ответил с полной откровенностью:

– Да о чем ты говоришь! Обидно мне было, не обидно, но по крайней мере – 
неприятно!

Достаточно посмотреть на понуро сидящего Титова в кадрах кинохроники, снятых во 
время заседания Государственной комиссии, чтобы понять, что не только радость 
за Юрия испытывал он тогда. И его можно понять, при этом ничуть не умаляя его 
дружеских чувств к Гагарину. Галлай свидетельствует: «Очень достойно вел себя 
Титов в этой психологически непростой ситуации».

На следующий день в одиннадцать часов на большой открытой террасе, построенной 
у края высокого берега Сырдарьи, состоялась встреча космонавтов с учеными, 
конструкторами, командирами стартовых служб. Многие из них никогда не видели 
космонавтов и с интересом рассматривали молодых летчиков. На встрече был 
председатель Госкомиссии К.Н. Руднев, Главнокомандующий ракетными войсками 
стратегического назначения К.С. Москаленко, С.П. Королев, Н.П. Каманин, 
руководители космодрома и другие члены Государственной комиссии. Старались 
избежать официоза: на столах стояли вазы с фруктами, ситро, минеральная вода, 
Королев шутил, просил космонавтов и их всех тоже «свозить» в космос на будущем 
трехместном корабле.

Вечером состоялась официальная, – как называли ее, «парадная» – Госкомиссия, 
утвердившая то, что уже было решено. Кратко выступил Королев. Каманин 
представил Гагарина и Титова. Когда слово предоставили Гагарину и он начал 
говорить, вдруг погасли все юпитеры киношников. Гагарин от неожиданности 
замолчал. Оказывается, у операторов кончилась пленка и они перезаряжались. 
Вскоре все опять включили, и Гагарину пришлось повторить начало своего 
выступления.