какой-то блуждающей веселой ноткой в голосе говорил и с Карповым, и с Каманиным,
 и даже с маршалом Вершининым.

Леонов: – Он обладал удивительной способностью в каждом своем товарище 
подмечать лучшее, обращать внимание других на это лучшее. Причем делал он это 
очень тонко и деликатно, так, что человек от его похвалы чувствовал себя 
окрыленным... Он был обычным человеком, но во всем его облике, манере держаться,
 в его рассуждениях присутствовало что-то неуловимое, доброе...

Волынов: – Не знаю человека, который бы так нравился другим, очень разным людям.


Хрунов: – Гагарин был необычайно сосредоточенным, когда надо – требовательным, 
строгим. И к себе, и к людям. Поэтому вспоминать впопад и невпопад об улыбке 
Гагарина – этого великого труженика – значит, заведомо обеднять его образ.

Шонин: – Везде разный и вместе с тем везде он остается одним и тем же – самим 
собой...

Варламов: – Конечно, у него были свои недостатки. А у кого их нет? Конечно, он 
ошибался. А кто не ошибается? Но недостатки его были как-то не видны. Наверное 
потому, что они были меньше, чем у других людей.

Заикин: – Говорят: Гагарин спокойный, уравновешенный... Он когда в хоккей играл,
 так раскалялся, куда там! Бывало кричит: «Ну погоди, я тебе это припомню». Но 
был необыкновенно отходчив...

Гагарин обладал очень ценным человеческим качеством: он никогда не опаздывал...

Карпов: – Неоспоримые гагаринские достоинства: беззаветный патриотизм. 
Непреклонная вера в успех полета. Отличное здоровье. Неистощимый оптимизм. 
Гибкость ума и любознательность. Смелость и решительность. Аккуратность. 
Трудолюбие. Выдержка. Простота. Скромность. Большая человеческая теплота и 
внимание к окружающим людям.

Раушенбах: – Гагарин никогда не заискивал и не нахальничал. Он обладал 
врожденным чувством такта.

Королев: – В Юре сочетаются природное мужество, аналитический ум, 
исключительное трудолюбие. Я думаю, что если он получит надежное образование, 
то мы услышим его имя среди самых громких имен наших ученых.

Валентина Ивановна Гагарина: – Как-то дети меня спросили: «Мама, почему именно 
наш папа первым полетел в космос?» Вопрос естественный. Почему он, а не другой, 
когда их была целая группа, подготовленных, тренированных? Были и одинокие, а 
он женат, двое маленьких детей, мало ли что может случиться...

– Не знаю, девочки, – ответила им. – Наверное, так было надо.

Ответила и подумала: «А ведь я так ничего, и не сказала им, и вопрос остался 
вопросом. Впрочем, вопросом не только для них, но и для меня...»

Все эти слова были написаны и сказаны уже после полета Гагарина, когда люди, 
даже если они этого и не хотели, находились под впечатлением гагаринского 
триумфа, когда в первого космонавта пристально всматривалось все человечество и 
многие его качества действительно выявлялись в это время более ярко. Но вот что 
писала о нем комиссия 23 августа 1960 года, когда будущих космонавтов решили 
аттестовать: «... Наделен беспредельным самообладанием. Тренировки переносит 
легко, работает результативно. Развит весьма гармонично. Чистосердечен. Чист 
душой и телом. Вежлив, тактичен, аккуратен до пунктуальности. Любит повторять: 
„Как учили!“ Скромен. Смущается, когда пересолит в своих шутках. 
Интеллектуальное развитие у Юры высокое. Прекрасная память. Выделяется среди 
товарищей широким объемом активного внимания, сообразительностью, быстрой 
реакцией. Усидчив. Тщательно готовится к занятиям и тренировкам. Уверенно 
манипулирует формулами небесной механики и высшей математики. Не стесняется 
отстаивать точку зрения, которую считает правильной. Похоже, что знает жизнь 
больше, чем некоторые его друзья».

В другом документе Гагарина характеризует известный советский психолог 
Константин Константинович Иоселиани: «... Эмоционально устойчив. В контакт 
вступает охотно... Выдержан, корректен, доброжелателен. Пользуется богатым 
словарным запасом и свободным стилем изложения. Не боится опасности, решителен, 
инициативен».

Летом 1960 года Гагарин не был еще общепризнанным лидером в «шестерке», но, 
безусловно, был одним из претендентов на лидерство.

Претендентами были и Герман Титов, и Григорий Нелюбов. Нелюбов нравился 
Раушенбаху. Карпов ценил в нем быстроту ума, темперамент и умение держать слово,
 хотя он видел и его недостатки: не всегда оправданное стремление к первенству