Анализируя свои беседы с его товарищами по отряду и людьми, которые готовили 
его к полету, я пришел к выводу, для себя неожиданному: Гагарин не являлся 
ярковыраженным лидером. Волынов был ведущим парашютистом, Быковский лучше 
других перенес испытания в сурдобарокамере, Николаев – на центрифуге, Шонин – в 
термокамере. Отмечались успехи Комарова в изучении техники, Варламова в точных 
науках. Беляев являл собой пример опытного и справедливого командира. Карташов 
был отличным охотником, Леонов лучше всех рисовал, Попович – пел, Варламов – 
играл на гитаре, Рафиков – жарил шашлыки. Что делал лучше всех Гагарин? Этот 
вопрос заставлял моих собеседников задуматься. Хорошо играл в баскетбол. Но и 
Филатьев хорошо играл в баскетбол. Отсутствие некоего главенствующего 
преимущества может показаться недостатком, но оно было как раз огромным 
достоинством Гагарина. Очень точно об это сказал Алексей Леонов: «Он никогда и 
никому не бросался в глаза, но не заметить его было нельзя». Дело не в том, что 
он не был первым, а в том, что он никогда не был последним, а чаще всего – 
второй. Когда знаменитого скрипача Иегуди Менухина назвали первым скрипачом 
мира, он возразил:

– Ну, что вы! Я не первый, я второй...

– А кто же первый?

– О! Первых много...

Да, первых всегда много. Лидерство же Гагарина определилось так, как 
определяется лидерство конькобежца, который может не быть первым ни на одной 
дистанции, а в итоге стать чемпионом мира.

Однако было бы неправильно представлять Гагарина как какого-то «середняка». 
«Середняки» в отряде были, и космонавтом №1 они не стали. Гагарин обладал целым 
рядом качеств, которые по праву определили его место в «шестерке».

Я встречался с ним несколько лет, наблюдал его в разных ситуациях и считаю, что 
главным его достоинством был ум. Именно ум, а не образованность – эти понятия 
часто путают. Гагарин был от природы умным человеком. Приходилось читать о нем 
как об этаком рубахе-парне: что в голове, то и на языке, – искренность которого 
почти граничит с инфантильностью. Это неправда. Если хотите, Гагарин был совсем 
не так прост, как кажется. Когда надо, он скажет, а когда надо – промолчит. 
Однако не было случая, чтобы его молчание могло принести какой-то вред другим, 
поставить человека не то что под удар, а просто в невыгодное положение. 
Быковский сказал как-то, пусть грубовато, но точно: «Юра был себе на уме, но 
без подлянки». Это был высокопорядочный, честный человек, обладавший особой 
природной интеллигентностью, которая, кстати, не столь уж редко встречается у 
простых и даже вовсе необразованных людей, особенно в русских деревнях.

Ответ на вопрос, что же отличало Гагарина от других космонавтов, я искал в 
книгах и беседах с людьми, хорошо знавшими его до его полета.

Титов: – Каждый из нас горел желанием стать первооткрывателем. Между собой в 
разговорах мы все же склонялись к тому, что полетит Юрий Гагарин. Мы знали: он 
хороший товарищ, принципиальный коммунист, пользующийся большим уважением 
товарищей. Хочется избежать избитых слов «меня поражало», «мне было приятно». 
Скажу так: с Юрием можно было хорошо и спокойно делать любое дело и надежно 
дружить. С ним я чувствовал себя легко и просто в любой обстановке.

Я не знал никого, кто с такой легкостью и свободой входил бы в контакт с любым 
человеком. Со всеми был на равных...

Николаев: – По всему было видно, что первым космическим навигатором предстоит 
стать Юрию Гагарину. Почему именно ему? Скажу лишь одно: в этом человеке 
оказалось столько превосходного в знаниях и закалке, что мы, космонавты, сами 
еще не зная решения Государственной комиссии, единодушно прикинули: «Лететь 
Юрию».

Попович: – Как секретарь партийной организации, я сразу назвал первым 
кандидатом Гагарина.

Есть такое понятие – «гражданская зрелость». Когда человек вступает в пору 
своей гражданской зрелости, зависит не от того, сколько лет он уже прожил на 
свете, а от того, в каком возрасте он осознал себя гражданином. Созревает 
раньше тот, кто раньше начинает самостоятельную жизнь.

Мы между собой провели опрос: кому лететь первому. Голосование было тайным: 
писали записки. Только в трех записках были другие фамилии, во всех остальных – 
Гагарин. Ребята его любили.

Быковский: – Чем он отличался от других? Мы все были молодые летчики, для нас 
командир полка был – царь и бог. А вот в Юре я сразу отметил какую-то свободу, 
смелость в общении с начальством. Нет, там не было и тени какой бы то ни было 
фамильярности, развязности, нет! Но он как-то спокойно, с достоинством и с