опытного завода. Уже через двенадцать дней после совещания в кабинете Бушуева 
Королев подписывает «Основные положения» для разработки и подготовки объекта 
«Востока-В» – первого пилотируемого космического корабля. В сентябре-ноябре 
идет уточнение состава и параметров всех систем, выискиваются весовые резервы и 
анализируются находки конструкторов. В ноябре уже готовы все чертежи, в январе 
1961 года – сам корабль.

А пока Королев собирается продолжить испытания с экспериментальными «шариками». 
10 ноября в Кремль уходит письмо, которое вместе с Королевым подписали Устинов, 
Келдыш, Руднев и Москаленко, ставший после гибели Неделина Главкомом ракетных 
войск, с просьбой разрешить запуск еще двух кораблей-спутников. Разрешение 
получено, и 1 декабря новые космические путешественницы – собачки Пчелка и 
Мушка – отправляются в полет. Сначала все шло нормально, но на посадке корабль 
сорвался на нерасчетную траекторию спуска, собаки погибли.

Постоянные отлучки Главного конструктора на космодром не замедляют темпы работ 
в Подлипках. Королев берет с собой в Тюратам минимальное количество лишь самых 
нужных ему специалистов. Нет ни одного праздношатающегося человека, никого, кто 
бы приехал просто поглядеть. Ежедневные звонки с космодрома в ОКБ и из ОКБ на 
космодром. Все время взад-вперед летают самолеты с бумагами для просмотра и 
подписи Главного. Уже после гибели собачек Сергей Павлович получает 
документацию по окончательному варианту пилотируемого корабля и 16 декабря 
отвечает резким письмом, в котором отказывается подписывать эти документы. 
«Здесь заложена самая большая возможность отступления от всех принятых решений 
по унификации», – пишет он. Кораблей будет много, и снова, как и в случае с 
межпланетными станциями, он хочет лишить космические конструкции уникальности. 
«...Предоставленный Вами материал, – пишет Королев, – производит очень плохое 
впечатление, написан наспех, кое-как, не продуман...» Настроение у Сергея 
Павловича под стать последним результатам. А так хочется вернуться в Москву 
перед Новым годом «на коне» ...

22 декабря, через три недели после гибели Пчелки и Мушки, снова отказал 
носитель. Теперь это произошло высоко, в самом начале работы третьей ступени. 
Прошла аварийная команда, корабль отделился от ракеты и благополучно спустился 
на парашютах. Позднее Феоктистов напишет: «Не стоит думать, что полеты, 
закончившиеся неудачей, не были успешными испытаниями. Успех любого из них – 
это не только, когда все работает безупречно, но и когда все ясно в отношении 
любого из отказов. Ясны причины, ясен путь к устранению дефектов. Так что в 
этом смысле все пять летных испытаний у нас были успешными».

Феоктистов, наверное, прав – это было действительно планомерное, осознанное 
движение к совершенству. И все-таки из пяти пусков лишь один – второй – можно 
назвать благополучным. Королев понимает, что всякие отказы конечны, он в этом 
не раз убеждался. Но ведь речь идет о полете человека, и, как не относись к 
этой статистике, она не дает ему разрешения на полет. Но дело не в нем. Надо, 
чтобы все участники работы были уверены в успехе, – это одно из обязательных 
условий победы. А уверенности такой у людей пока нет. Еще до декабрьских неудач 
– 10 ноября 1960 года – Королев[207 - Не Королев, конечно, а «профессор К. 
Сергеев».] писал в «Правде»: «...следует накопить дальнейший практический опыт 
по запуску кораблей-спутников и осуществлению благополучной и надежной посадки 
обратно на Землю. Нужно надежно отработать в условиях многократных полетов в 
космосе всю сложную технику этого дела».

Это было справедливо в ноябре, это стало вдвойне справедливо в декабре. Зимой 
Королев много времени отдает межпланетным станциям «Венера» – после осенних 
неудач с «Марсами» ему все-таки очень хочется осуществить первый настоящий 
межпланетный полет. Одновременно он торопит производственников, которые ведут 
монтаж новых космических кораблей.

Хотя в «Правде» Королев, оставаясь верным духу времени, и клеймит американцев 
за «рекордсменство и легкомысленность» и обвиняет их в том, что они хотят 
«забросить» человека в космос на ракете в авантюристических рекламных целях, 
сам-то Сергей Павлович подвержен «рекордсменству» не в меньшей степени. Все 
время он внимательно следит за работами своих американских коллег-соперников. 
Начиная с сентября 1959 года в США ведутся беспилотные испытания по программе 
«Меркурий», цель которой – подготовить технику к полету человека в космос. Дело 
у «американов» не очень клеется: в июле – взрыв на 65 секунде полета, в ноябре 
корабль не отделился от ракеты и вместе они упали в океан, потом пожар на 
старте. В последний день января американцы запустили уже десятый[208 - Всего до 
первого орбитального полета американского астронавта Джона Гленна состоялось 18 
испытательных полетов по программе «Меркурий».] «Меркурий», в кабине которого 
сидел шимпанзе Хэм. Бедной обезьянке досталось крепко. Сначала – аварийный 
разгон, во время которого 18-кратные перегрузки чуть ни до смерти задушили Хэма.
 Потом испортилось устройство, которое «наказывало» шимпанзе ударом тока, если 
он неверно реагировал на световые сигналы. Теперь его било током и за 
правильные, и за неправильные действия с кнопками и рычагами – трудно даже 
представить себе, что думал Хэм о людях в эти минуты. На спуске сорвался 
тепловой экран, и Хэм чуть не изжарился в своей капсуле, которая свалилась в 
океан более чем в 200 километрах от расчетной точки. Капсула подтекала, а нашли 
чуть живого полузатопленного Хэма только через три часа после приводнения.