из корабля. Но расчеты показывали, что приземлиться он может и в котлован 
газоотводного канала. Сгореть бы он не успел: жаркий ураган просто зашвырнул бы 
его за несколько сотен метров в пустыню, однако при этом никаких надежд 
остаться живым у него не было. Поэтому решили над частью котлована натянуть 
металлическую сетку, а неподалеку в специальном бункере посадить команду 
спасателей-пожарников и медиков во главе с Львом Головкиным. Если космонавт 
упадет в сетку, они выскочат из своего укрытия и утащат космонавта в бункер. 
Если авария произойдет в первые примерно 40 секунд полета, космонавту будет 
очень плохо. Все зависит от того, что конкретно произойдет. Взрыв? Пожар? Уход 
с курса? Успеют ли сброситься головной обтекатель, отстрелиться люк и сработать 
катапульта? А даже если успеют, в каком положении по отношению к земле будет 
корабль? Ведь ракета может пойти кувырком и так развернуться, что катапульта 
вобьет космонавта в землю. Ну, а если даже все будет хорошо и парашюты успеют 
раскрыться, не опустят ли они космонавта прямо в пламя взорвавшейся на земле 
ракеты?

Эти первые сорок секунд были самыми опасными секундами полета. Провести 
экспериментальную проверку подобной ситуации, скажем с манекеном, было нельзя, 
даже не потому, что жалко губить ракету, а потому, что невозможно предусмотреть 
все варианты аварий. Короче, случись что в эти секунды, у космонавта было много 
шансов погибнуть. Катапульта была полумерой. Нужна такая система аварийного 
спасения (САС), которая могла бы оторвать корабль от ракеты и увести его в 
сторону.

О создании такой системы Королев договорился с главным конструктором Иваном 
Ивановичем Кортуковым, который делал для авиаторов катапультные кресла. 
Кортуков прекрасно понимал всю меру ответственности в связи с таким заданием и 
решил перестраховаться: стенки пороховых двигателей САС сделали такие толстые, 
что взорваться она не могла.

Королев послал к Кортукову своего эмиссара – Бориса Абрамовича Райзберга, 
который сразу увидел, что стенки САС перетяжелены, и сказал об этом Кортукову.

– Я, молодой человек, в тюрьме не сидел и сидеть не буду, – ответил Иван 
Иванович.

Райзберг доложил Королеву – так, мол, и так. Королев взорвался:

– Ах, так! Значит, «не сидел»!

Он устроил Кортукову страшный телефонный разнос, потом, боясь остыть, наорал на 
министра авиапрома Петра Васильевича Дементьева, которому тот был подчинен.

– Вы срываете ответственнейшую работу! – кричал Королев.

А Петр Васильевич не любил, когда на него кричали, поскольку сам умел это 
делать великолепно. Короче, сцепились крепко. Однако при всем нажиме Королева 
на МАП и КБ Кортукова, при том, что он сам ездил на испытания этой системы, САС 
впервые была установлена уже после смерти Сергея Павловича, на трагическом 
корабле «Союз-1» в 1967 году[206 - САС с этого времени стояла на всех 
пилотируемых кораблях, но не использовалась до 1983 года, когда во время пожара 
ракеты-носителя с ее помощью были спасены космонавты Владимир Титов и Геннадий 
Стрекалов.].

В следующий корабль-спутник Королев задумал посадить собак. Эта мысль не вдруг 
возникла. Королев несколько месяцев назад специально ездил к Яздовскому и 
просил подготовить собак для суточного полета с возвращением на Землю. Задание 
вызвало у медиков прилив энтузиазма. Хотя они гордились экспериментом с Лайкой, 
полет ее все-таки оставил в душе некий неприятный осадок. Олег Газенко говорил:

– Сам по себе запуск и получение информации – все очень здорово. Но когда ты 
понимаешь, что нельзя вернуть эту Лайку, что она там погибнет, и ты ничего не 
можешь сделать, и никто не может ее вернуть, потому что нет системы для 
возвращения, – это какое-то очень тяжелое ощущение, ранее не известное мне...

С возвращением – это совсем другое дело, и отношение к собакам совсем другое! 
Быстро отобрали двенадцать дворняг и тренировали их очень тщательно, приучали к 
контейнеру, собачьим скафандрам, перегрузкам, вибрациям и, в конце концов, 
после отборочных испытаний выбрали двух милых сучек – Белку и Стрелку. Вместе с 
ними должны были лететь (каждая тварь – со своей программой!): две крысы, 15 
черепах и 13 белых мышей. В катапультируемом контейнере, рядом с собаками, 
удалось разместить клетку с шестью черными и шестью белыми мышами и маленьким 
роем мух дрозофил.

Когда Королев, уже в МИКе, увидел весь этот «зоопарк», он очень оживился, 
расспрашивал Гюрджиана обо всех тонкостях их работы, разглядывал клетки с 
крысами и мышами, а когда Армен Арамович взял в руки одну мышку и начал ее 
гладить, Сергей Павлович тоже протянул палец, но поинтересовался:

– А не укусит ли эта мышь Главного конструктора?