| |
Исаев сделал ТДУ в рекордно короткий срок: между техническим заданием,
полученным от Королева, до испытаний готовой установки на стенде прошло всего
семь месяцев. Адамович постоянно докладывал Главному о ходе работы. Королев
встречался с Исаевым, расспрашивал очень подробно, интересовался деталями, но
от советов и рекомендаций воздерживался, доверял, и Алексею Михайловичу это
нравилось.
– Одна только просьба, – говорил Королев, – установка должна быть абсолютно
надежной.
– Сергей Павлович, вы ведь инженер и знаете, что абсолютно надежной никакая
конструкция быть не может...
– Может! Должна! Она не дублирована, а, следовательно, должна быть абсолютно
надежной, и вы можете это сделать!
Первый запуск ТДУ опытнейший испытатель Исаева Владимир Георгиевич Ефремов
провел вечером 27 сентября 1959 года. Во время пятых испытаний двигатель не
запустился.
– М-да, панама, – сказал Исаев. Этим словом он всегда выражал предельное
недовольство.
Выяснилось, что забыли поставить нож в клапане горючего и он остался запертым.
Клапан Исаев заменил другим, более надежным, и издал приказ, запрещающий ночные
работы: чтобы ничего не забывали.
Потом было десять испытаний без замечаний. 25 апреля 1960 года Исаев сдал
двигатель Королеву. На 15 мая был назначен первый пуск корабля-спутника с ТДУ.
Исаев очень волновался: десять удачных испытаний, конечно, успокаивают, но ведь
космического вакуума на стенде не создашь, и невесомости там тоже нет...
Старт 15 мая[204 - Комментарий Б.Е.Чертока: «Для Исаева, да и меня, это
знаменательно! 15 мая 1942 года стартовал самолет БИ-2 (БИ-1-Хл), и Исаев тогда
не меньше волновался: шла война. 15 мая стартовала в 1957 году первая Р-7...»]
прошел благополучно: корабль вышел на орбиту. На предпоследнем витке дали
команду на включение программы спуска. Теперь надо было ждать последнего витка.
Раз команда на включение тормозной установки прошла, значит, где-то над Африкой
ТДУ сработает, корабль зароется в атмосферу, антенны сгорят и связь с ним
прекратится. Это и будет подтверждением того, что с орбиты он благополучно
сошел. А дальше, когда он начнет падать, его запеленгуют наземные станции...
Ко всеобщему огорчению, сигналы радиопередатчика корабля не умолкали. Он не
желал сходить с орбиты. По показаниям НИПов корабль не только не снизился, а
поднялся на более высокую орбиту. Стали разбираться. Скоро выяснилось, что не
сработала инфракрасная вертикаль: корабль перед торможением «не видел» Земли, и
тормозная установка не затормозила, а, наоборот, разогнала его.
Ночью в самолете, когда летели домой, царило мрачное молчание – все были
удручены неудачей. Один Королев вел себя так, словно ничего неприятного не
случилось. С одной стороны, это была его обычная реакция: всем своим видом он
подбадривал людей; с другой – Королев не мог не чувствовать, что в данной
неудаче отчасти повинен он сам. Просматривая телеметрию, инженеры Раушенбаха
нащупали некий изъян в основной системе ориентации. Раушенбах предупредил
Королева о возможном отказе и предложил запасной вариант: ориентацию по Солнцу.
Королев заупрямился, он не любил вот так, на ходу, отступать от «штатных
режимов», стремился, чтобы все шло так, «как положено». Наверное, сейчас в
самолете Сергей Павлович раскаивался в том, что не прислушался к советам Бориса
Викторовича. Но, черт подери, почему Раушенбах не настаивал, не брал его за
горло?!
Интересно, что Раушенбах в КБ Королева принадлежал к той редчайшей категории
людей, на которых Главный никогда не кричал. Это объяснялось не только
давностью их знакомства – были люди, которые знали Королева дольше, чем
Раушенбах, и на них он кричал, а вот на Раушенбаха не кричал. Уважал. Видел:
Борис Викторович не лебезит, не лезет ему на глаза, вообще может неделю не
показываться, делает свое дело и делает его хорошо. По воспоминаниям самого
Раушенбаха, Королев налетел на него лишь один раз, когда, разгоряченный
каким-то жарким спором и не находя поддержки, Главный неожиданно для всех
заорал на него: «Ну а ты, что ты стоишь и молчишь, как Иисусик?!» Почему
«Иисусик» – неизвестно. Круглолицый, всегда гладко выбритый Раушенбах вовсе не
походил на Христа...
До Москвы долетели без приключений. На аэродроме Королев пригласил в машину
Бушуева.
– Не доезжая квартала до его дома, Сергей Павлович предложил пройти пешком, –
вспоминал Константин Давыдович. – Было раннее московское утро. Он возбужденно,
с каким-то восторженным удивлением вспоминал подробности ночной работы.
|
|
