| |
Хрущева никто никогда не прикажет ему запустить в космос человека, не возьмет
на себя такую ответственность. Ему могут только разрешить. Значит, приказать
себе он должен сам. Как? Когда? Сколько испытательных полетов должно быть? Два?
Пять? Десять? Он не знает. Никто не знает. И никто, кроме него, число это не
определит. Он сам почувствует, когда можно закончить испытания и посадить в
корабль живого человека, он должен это почувствовать! Интересно, кто будет этот
парень? А, впрочем, так ли уж важно? Просто хороший парень. Живой. И его надо
вернуть из космоса живым во что бы то ни стало!
После того как двадцать кандидатов в космонавты были отобраны, Главный штаб ВВС
издал 11 января 1960 года специальную директиву о формировании части
летчиков-космонавтов. Теперь кандидатов требовалось готовить к полету. Но до
этого нужно было решить, где их готовить, а главное – в чем, собственно, эта
подготовка должна заключаться: никто никогда никаких космонавтов не готовил.
«Кто возглавит будущих летчиков-космонавтов, явится в Звездном городке
начальником, воспитателем и в то же время смелым экспериментатором? – писал
позднее в своей книге „Летчики и космонавты“ Н.П.Каманин, работавший в то время
в Главном штабе ВВС. – На эту должность у нас появилось несколько кандидатур.
Остановились на видном специалисте в области авиационной медицины Евгении
Анатольевиче Карпове. Немало лет проработал он с летчиками, хорошо знает их
душу и летный характер. Евгений Анатольевич с первых дней загорелся новой
работой, перспективой, мечтой».
Итак, 24 февраля Главком ВВС К.А.Вершинин назначил Карпова начальником Центра
подготовки космонавтов (ЦПК), а точнее – начальником того, что этому начальнику
надлежало создать. Карпов, тогда скорее чувствующий, чем понимающий всю
перспективность и масштабность нового дела, начал со штатного расписания на 250
человек. Заместитель главкома Агальцов улыбнулся, оценив смелость и деловую
хватку 38-летнего полковника, и сократил штат до 70 человек. Карпов пошел к
Главкому. Маршал выслушал сначала полковника, потом генерал-полковника, подумал
и сказал Агальцову:
– Ты, Филипп Александрович, не понимаешь, как их готовить, и он не понимает, –
Константин Андреевич кивнул на Карпова, – но берется! Это надо ценить, – и
утвердил 250 человек.
В этот момент у Карпова из 250 положенных по штату сотрудников было два:
заведующий отделом кадров и командир строевого отделения Андрей Власюк и
старшина Федор Демчук – он же завгар, он же шофер, он же автослесарь. Но вскоре
появились надежные опытные заместители: по летной подготовке – Евстафий
Евсеевич Целикин, по политработе – Николай Федорович Никерясов. Очень помогал
Карпову в организационных делах Василий Яковлевич Клоков – тогда заместитель
начальника Института авиационной медицины.
В начале марта распущенные по домам после всех медицинских мучений космонавты
начали снова съезжаться в Москву. (Формально рассуждая, называть их так нельзя:
они пока только кандидаты в космонавты, космонавтами некоторые из них станут
лишь через несколько лет, а восемь из двадцати – никогда не станут. Но давайте
договоримся, что мы будем всех их так называть.) Первым из Кубинки приехал
Павел Попович. Три дня они с женой Мариной жили вдвоем. Потом появился Валерий
Быковский. Следом стали подтягиваться остальные: Аникеев, Волынов, Гагарин,
Горбатко, Леонов, Нелюбов, Николаев, Титов, Хрунов, Шонин. Временно их
разместили в маленьком двухэтажном домике спортбазы ЦСКА на территории
Центрального аэродрома имени М.В.Фрунзе. Сделать это было нелегко: ведь многие
приезжали с женами, детьми. Позднее для семейных космонавтов Карпов получил
квартиры на Ленинском проспекте (улыбка судьбы: из окон этих квартир сегодня
виден памятник Юрию Гагарину на площади его имени), но жили там недолго,
поскольку уже к лету Каманин, Карпов, Яздовский и Клоков подыскали для будущего
Центра подготовки космонавтов подходящее место неподалеку от районного центра
Щелково, в 40 километрах от Москвы. И далеко, и близко. И места для будущего
строительства хватало. И аэродром недалеко. И железная дорога рядом. И природа
прекрасная. Короче, очень удачное место выбрали. В ту пору стоял там
единственный двухэтажный домик – един в трех лицах: управление, столовая,
учебный корпус. Он и сейчас цел, этот домик, и надо, чтобы остался цел, ибо он
– история, и наши внуки будут им гордиться...
Но это все было уже летом, а весной в жизни молодых летчиков произошло событие
чрезвычайной важности: 7 марта их принял сам Главнокомандующий ВВС, Главный
маршал авиации Константин Андреевич Вершинин. Надо быть молодым военным
летчиком, который считает своего комэска наместником бога на земле, чтобы
понять, что это для них значило: беседовать с Главкомом! Сидели, как зайчики,
прижав ушки и поедая начальство глазами. Вершинин был ласков, приветлив,
поздравил с новым назначением, пожелал успехов.
Через неделю, 14 марта, в 9 часов утра состоялось первое занятие. Сначала
Владимир Иванович Яздовский прочел вводную лекцию. Как вспоминал потом Юрий
Гагарин, он «обстоятельно рассказал нам о факторах, с которыми встречается
живой организм при полетах в космическое пространство». Медики детально
объясняли действие перегрузок, невесомости, вводили в курс своих проблем.
|
|
